Чувствуя себя мелким воришкой, я на носочках прокралась вдоль кухни и чуть не взвизгнула от счастья, когда, подойдя к висящей на стене панели, увидела зелёный свет. Отец очень редко забывал включить сигнализацию, а значит, сами небеса благословили меня на этот отчаянный поступок.
Пока я по миллиметру отодвигала стеклянную дверь на террасу, подсвеченную ночными фонарями, пульс тарабанил по слуховым перепонкам так сильно, словно я пробежала десять километров с тяжёлым рюкзаком на спине. Обогнув бассейн, я пролетела над газоном, как святой по воде, и уже возле ворот чуть не вырвала себе клок волос, досадливо понимая, что попала в камеры наблюдения. Отец не имел привычки беспричинно их просматривать, поэтому оставалось уповать на то, что удача и дальше будет держать меня в фаворитах.
Я ввела код на панели и металлическая стена, издавая небольшой скрежет, отъехала в сторону. Выйдя за территорию дома, я замерла, восстанавливая участившееся дыхание и ощущая на коже обволакивающее веяние ночного морского воздуха. Он за пару секунд осел на коже тонкой липкой плёнкой, которую, вопреки всему, не хотелось смывать.
Мигающий жёлтый свет фар привлёк моё внимание, и я тут же поспешила к припаркованному на другой стороне улицы седану. Открыв дверь, я уселась на прохладное кожаное сиденье, сразу же вдыхая цитрусовый аромат и все ещё оставаясь в образе трусливого шпиона, зашептала:
– Тут идти пятнадцать минут. Зачем ты выгнал машину? Вдруг твои родители узнают.
– Я не собираюсь таскать тебя ночью по улицам. Кто знает, что ожидать от этих туристов, – спокойно прокомментировал мой выпад Эйден, заводя мотор и трогаясь в сторону нашего любимого пляжа Golden Beach. – А родители, – продолжил он, – мама уже спит, отец в курсе.
– Что?! – мгновенно переполошилась я, напрочь забыв о ремне безопасности.
– Оказалось, что всё то время, что я как придурок крался к гаражу, отец стоял в нескольких десятков футов и курил, – беззаботно пожал плечами мой бесстрашный друг. – Посоветовал не нарушать правила дорожного движения и ушёл.
– Посоветовал?!
– Ну да. Пристегнись, пожалуйста.
Эйдену совсем недавно родители подарили его первую машину. Вопреки предположениям окружающих, ожидающих увидеть что-то яркое и спортивное, которым любили кичиться многие ребята из нашей школы, это стал обычный чёрный Nissan. Новенький, но без каких-либо навороченных турбин и прочего тюнинга, от которого закладывало уши.
Дин, въезжающий каждое утро на школьный двор на своём ревущем мустанге, любил окинуть тачку Эйдена надменным взглядом и прокатить ещё парочку показушных кругов по территории кампуса, поднимая столпы вонючего дыма, разъедающего слизистую глаз. Выпендрёжник. Эйдена этим не пронять.
– А если твой отец расскажет моим?
– Не расскажет.
Уверенность в его голосе всегда действовала на меня безотказно.
Немного успокоившись, я перевела взгляд на дорогу, смотря, как рассеивающий свет фар скользит по серому асфальту, вдоль расчерченному прямой пунктирной линией.
На безлюдных улицах Авентуры сложно за что-то зацепиться взглядом. Высокие заборы, скрывающие однотипные роскошные дома с продуманными ландшафтами и огромными бассейнами с хлорированной водой. Я в кои-та веки даже порадовалась тому, что ночью здесь в отличие от Miami Beach, на котором днём и ночью не прекращались тусовки, стояла тишина. Сейчас мне хотелось именно её. Абстрагироваться от остального мира и смотреть на короткие, покрытые свежей белой краской отрезки, пропадающие под передними колёсами автомобиля. Слушать тихо льющуюся из колонок песню Бибера, которую Эйден поставил специально, чтобы подразнить меня, и бросать отрывистые взгляды на мужскую руку, расслабленно лежащую на руле, обтянутом чёрной кожей. В этом городке жители не любили шататься в тёмное время суток, и это являлось огромным плюсом в сложившихся обстоятельствах. Свидетели нам не нужны.
Спустя всего несколько минут Эйден остановил машину на пустой парковке и, заглушив мотор, отстегнул мой ремень безопасности.
– Оставим обувь здесь, – разумно предложил он, вытаскивая ноги из сланцев.
Я послушно стянула белые конверсы и вылезла наружу.
Мы двинулись в сторону береговой линии, проходя мимо многочисленных разросшихся зелёных кустов и уходящих ввысь твёрдых стволов пальм. Туго затянутые шапки зонтов возвышались над пустыми шезлонгами, составленными в несколько ровных рядов. Спокойные волны разрезали гладь океана, отражающего чернильное небо, усыпанное тысячами мерцающих звёзд. Океанский бриз развевал волосы, проникал под одежду, ласкал кожу и срывал липкую плёнку, оставляя в награду мелкие капли солёной воды. Сегодня было на удивление безлюдно, и только глухо долетающий до нас чужой смех доказывал то, что мы не единственные искатели ночных приключений.
Не доходя несколько футов до кривой линии, окрашивающей сушу в тёмный цвет, Эйден уселся на недостигнутый водой песок и, расставив широко ноги, упёрся руками в колени.
– Твоя затея может плохо закончиться. – Я опустилась рядом, откидывая назад раздуваемые ветром волосы.
– Боишься?
Боялась. Но боялась я не гнева родителей, а того, что меня накажут, и я не смогу видеться с ним.
– Не хочу наказания.
– Тебя наказывают даже, когда ты ничего не делаешь.
Это так. Моей матери не нужен был особый повод, чтобы закрыть меня дома. Для осуществления задуманного достаточно её плохого настроения.
– На самом деле, в последнее время меня не трогают. Твой план сработал, – тихо проговорила я. Рассказывать о приступах агрессии Оливии я не стала. Ему ни к чему это знать.
Эйден повернул голову в мою сторону и внимательно посмотрел мне в глаза, ожидая продолжения.
– Меня это расстроило, – разоткровенничалась я. – Я думала… – Тяжело вздохнув, я подтянула колени к груди и, обвив их руками, положила сверху голову. – Что они изменились. Их отношение ко мне изменилось.
Эйден несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем протянул руку и, коснувшись шероховатыми подушечками пальцев моей щеки, заправил за ухо тонкую прядь волос. По телу растеклось знакомое тепло и сконцентрировалось где-то в районе груди. Он часто так делал. Но сегодня это было сделано с особой нежностью, проникающей очень глубоко, вызывающей трепет и желание признаться в своих чувствах парню, сидящему рядом.
– Нужно подстраиваться под обстоятельства, Мили, – припечатал он простую и болезненную истину. – Если твоя жизнь стала лучше, то плевать на причины. Мы не выбираем родителей. Но можем выбрать всё остальное.
– Сестёр тоже не выбирают. Но мне повезло.
– Может, в другой реальности твои родители совсем другие, – странным голосом произнёс он, переводя задумчивый взгляд на горизонт.
– В другой реальности? – переспросила я.
– Да, – кивнул он. – Теория миров Эверетта. Любой твой выбор создаёт новую вселенную, в которой ты движешься по определённому жизненному пути. И