Он успокаивающе накрыл мою руку своей.
– И ваше неуместное сравнение никаким образом не отражает сути её работы. Она пишет статьи. Шикарные статьи! И вы бы это знали, если бы прочли хоть одну. Через пару-тройку лет она станет главным редактором, – уверенно заявил он, чем обезоружил меня окончательно. – А в будущем, не удивлюсь, откроет своё издательство. Перспектив море, и мне очень жаль, что вы их не видите.
Моя мать окаменела, поморгала и перезагрузилась. А краска, прилипшая к лицу, придала ей множество сходств с одной из её любимых варёных креветок. Никто не смел разговаривать с ней в подобном тоне, и теперь она не знала, как выйти из этой ситуации красиво, принимая во внимание отсутствие желания у кого-либо из присутствующих наводить мосты. Грейс молчала, а Стив скрывал улыбку за стаканом с коньяком и, казалось, вот-вот встанет и гордо пожмёт моему защитнику руку. Этот защитник как-то признался, что его отец терпеть не может мою мать.
– Эйден, мы тебя услышали. Предлагаю не портить столь редкий вечер ссорами, – героически выступил мой отец. – Оливия некорректно выразилась. Верно, милая? – с нажимом обратился он к матери.
«Милая» не спешила соглашаться и всё ещё пыталась найти в своей голове с бесшумными сверчками и идеальной укладкой пожарный выход. Только не с огнетушителем, а красной дорожкой и фейерверком.
– Прошу меня извинить, – сквозь зубы выдавила она.
Это вымученное признание, как снег в Майами – сенсация века.
– Вот и отлично, – чересчур радостно заключил Джон и слишком поспешно сменил тему, не давая никому возможности углубить конфликт. – Стив, слышал ты заключил контракт с Росси? Этот скандал в отеле с любовницей проредил его активы.
Я не слышала, что ответил на эти очередные сплетни мистер Райс, потому что Эйден шепнул мне на ухо: «Пора валить» и, поднявшись, сообщил всем, что у нас планы. Планы, о которых я была совсем не в курсе.
***
– Моя мать никогда тебя не простит, – держа в руке пластиковый стаканчик с красным сухим, я высказала то, о чём думала всю последнюю минуту.
Эйден стащил из дома две бутылки очень вкусного вина. Мы расстелили на песке плед и, наблюдая за ночным и крайне неспокойным сегодня океаном, довольно быстро приговорили первую. Волны поднимались на несколько футов, с шумом летели вниз и разбивались в пену, поглощая пузырящимся полотном потемневший от солёной воды песок. Идея о ночных купаниях, на азарте придуманная затуманенной алкоголем головой, была тут же отметена более ответственным Райсом.
– Мне плевать, – фыркнул Эйден, доставая из рюкзака вторую бутылку вина. Он зажал её между коленями и воткнул в пробку острый конец штопора. – Её давно нужно было поставить на место. Жалею, что не сделал этого раньше.
– Ты пытался быть джентльменом, – я мгновенно пустилась в защиту его чести. – Не могу припомнить, чтобы она настолько переходила границы. Обычно она занимается терроризмом наедине и на своей территории, – запальчиво объясняла я, вспоминая все эти моральные пытки. – Но честно, мне уже почти всё равно.
Почти.
– Не верю, что тебя не расстроила её выходка. – Эйден легко раскусил мою напускную беззаботность.
– Неприятно. Но не стоит того, чтобы убиваться. Я привыкла.
– К такому не нужно привыкать, Мили. Такое нужно предотвращать.
– Это не предотвратить, – вздохнула я, подтягивая колени к груди. – Она не изменится. Она всегда будет такой. Поверь, сидела бы на моём месте Кэти, она бы и к ней придралась. Лучший вариант – игнор. Может, через пару лет у меня выработается полный иммунитет, – задумчиво проговорила я, поднося тонкий пластик к губам. – А может, оборву все связи. О, это вино мне нравится больше!
Весёлая улыбка растянула чувственные губы.
– Это то же самое.
– Не может быть!
– Точно тебе говорю.
– Покажи!
– Посмотри.
Аккуратно отставив стаканчик в сторону, я встала на колени и медленно поползла в направлении бутылки, на которую по большом счёту мне было плевать. Я хотела к нему, и чем ближе я подбиралась, тем пронзительнее становился его взгляд.
– Ещё совсем чуть-чуть, – вкрадчиво прошептал он мне в ухо и, прикусив мочку, обхватил за талию и притянул к себе на колени.
Тут же забыв о своей непонятной цели, я автоматически обвила ногами его торс и с нескрываемым восторгом принялась рассматривать его лицо, плечи, руки. Как в музее, где выставлен всего один экспонат. Очень редкий и запредельно дорогой.
Не удержавшись, я собственнически ощупала бицепсы, скрытые простой серой футболкой. Склонила голову и отвлекающе нежно прошлась губами вдоль его шеи, чтобы тут же впиться в солёную кожу и мстительно оставить пылающее ярко-красное пятно.
– Я хочу кое-что тебе показать, – рвано выдохнул он, пытаясь уклониться от моих настойчивых губ. – Сиди смирно, – строго произнёс он, удерживая на месте мои норовящие проехаться по его паху бёдра.
Он залез в карман шорт и, вытянув оттуда вчетверо сложенный лист бумаги, протянул мне. Интерес взял шефство, и я, с явной неохотой отлипнув от измученной шеи, с любопытством развернула его и замерла, неотрывно бегая глазами по талантливо прорисованному грифельным карандашом эскизу дома.
Поразительная конструкция, не лишённая современных решений, но и не зацикленная на таком популярном сейчас минимализме. Он знал, что я не любила сдержанность и пустоту. Они навевали воспоминания о моей удручающей комнате. Хотелось живого, уютного, тёплого. И Эйден прекрасно учёл каждый из этих критериев.
Я бы назвала это экспериментом: простые геометрические линии, разбавленные некой классикой с нотками винтажа. Я рассмотрела каждую деталь: необычной формы крышу, напоминающую парус яхты, с добавлением черепичных плит; панорамные окна с решетчатыми деревянными ставнями, придающими некий стиль и характер; дверь с резным узором и стеклянной вставкой; терраса с уютными плетёными креслами; ландшафтный двор и… море на фоне.
Потрясённый вздох сорвался с губ, и я подняла голову, сталкиваясь с зеленью самых невероятных глаз.
– Это то, что я думаю?..
– Да, Мили. Это наш будущий дом, – непринуждённо сообщил он. – Я хочу жить в нём. С тобой.
Распахнутые от удивления глаза забыли, что стоит моргать хотя бы десять раз в минуту. Все внутренности сжались в один очень плотный дрожащий комок. Амплитуда волнения нарастала.