– Может, в письмах что-то будет? – предположила Брамс, полностью согласная со спутником.
– На это и надежда. И хорошо бы успеть сегодня, чтобы завтра добраться до «Взлёта». А вы там, к слову, бывали?
– Да, пару раз, – обрадовала Титова вѣщевичка. – У нас же институт частью при «Взлёте», мы все там бывали, многие туда и устраивались, кончив учёбу.
– Это весьма кстати! Мне прежде не доводилось посещать подобные места, очень хорошо, что у вас имеется о них представление.
– А что, в Петрограде нет заводов? – изумилась Аэлита.
– Отчего же? Масса. Просто не случалось.
– У вас была настолько скучная служба в столице? – предположила Брамс.
– Напротив! – засмеялся Натан, и некоторое время он рассказывал о прежней жизни.
Поручик припомнил одну забавную историю, потом другую и быстро увлёкся. Это оказалось исключительно приятно; нет, не травить байки, а смешить Аэлиту.
Титов любовался ею, и сам не мог не улыбаться в ответ, и под конец уже сам смеялся не меньше её, просто заразившись весельем. Добрый час они вот так просидели, болтая и не думая о важном, а потом Натан насилу вспомнил, что сегодня им предстоит ещё одно серьёзное и не самое приятное дело и откладывать его дольше не стоит. Да и, вспомнив, не сразу сумел заставить себя прервать приятный вечер.
Глава 15. Квартирный вопрос
– Не тряситесь столь откровенно, не съедят же они вас, – насмешливо улыбнулся Титов, наблюдая за суетливыми попытками Брамс избавиться от дорожной униформы и прихорошиться. – Всё будет в порядке.
– Мне бы вашу уверенность, – вздохнула Брамс, отчаянно путаясь дрожащими пальцами в собственных кудряшках, сбившихся под шлемом в колтун.
– Позвольте, я помогу, – не выдержал он наконец, и Аэлита доверилась его рукам с облегчением.
Развернув её к себе спиной, ловко выбрал из волос шпильки, с удовольствием пользуясь благовидным предлогом зарыться пальцами в шелковистые рыжие пряди. Держа заколки в зубах, проворно собрал волосы, скрутил, завернул, заколол – всё это заняло несколько секунд.
Аэлита ощупала пучок и свою голову, глядя на поручика с изумлением.
– Где вы так наловчились?..
– У меня две сестры, – легко улыбнулся Натан. – Одна старше на год, вторая – младше на четыре, на них и натренировался.
– Они в Петрограде? – полюбопытствовала вѣщевичка.
– Да, и обе вполне счастливы, – пожал плечами Титов. – Ну что, пойдёмте? Перед смертью не надышишься.
– Умеете вы утешить, – вздохнула Аэлита, но решительно двинулась к крыльцу.
Дом Брамсов был старым, ещё деревянным, но ухоженным. Не дом – уютное семейное гнездо, в котором чувствовалась и женская рука, и мужская. Сложно было представить рассеянного Льва Селивановича в роли крепкого и рачительного хозяина, однако с домом он, на удивление, возился с удовольствием. Постоянно что-то перестраивал и придумывал, с большой энергией воплощая достижения прогресса, хотя делал это не своими руками, обыкновенно приглашал мастеров. В доме давно были проведены свет и водопровод и даже установлен, буквально пару лет назад, вѣще-электрический водонагреватель.
– Ой, Алечка, здравствуй! Натан Ильич, добрый вечер… – Дверь открыл отец семейства, и Аэлита не удержалась от облегчённого вздоха: раз папа дома, всё обойдётся. Она на это надеялась. – Это у вас только закончилось ночное дежурство? Долго, – протянул он, но не укоризненно, а скорее уважительно, и после крикнул в дом: – Людушка, накрывай на стол, гости! Да вы проходите, не стойте на пороге.
– Здравствуйте, – ровно проговорила Людмила Викторовна, возникая в дверях. Пронзительно глянула на дочь, но та старательно отводила глаза.
– Да мы ужинали уже, – нервно отмахнулась Аэлита и, привычно разозлившись на себя за смятение и неуверенность, выпрямилась, вскинув голову, и заявила, глядя на отца: – Я за вещами. За частью. Я хочу жить своей жизнью и решать, как её устраивать. Жалованье у меня замечательное, его вполне хватит.
– Откуда вдруг такое стремление? – озадачился Лев Селиванович.
– Тогда за меня точно никто решать не сможет, и даже пытаться не будет, – проговорила она, бросив обиженный взгляд на мать.
– И где же ты жить собираешься? – всё так же ровно спросила женщина, скрещивая руки на груди.
– А вот у Натана Ильича, – бесхитростно созналась Аэлита, отчего сам Натан Ильич поперхнулся воздухом, мать её побагровела от негодования, и только отец семейства, чуть нахмурившись, неуверенно проговорил:
– Не знаю, удобно ли будет…
– Не у Натана Ильича, а у той же хозяйки, – поспешил вмешаться Титов, пока мать семейства не хватил удар от нравственного падения дочери. – Хорошая женщина, вдова, сдаёт несколько комнат.
– Так это вы её надоумили? – недобро сощурилась Людмила Викторовна. – Ваше влияние, да?
– Людушка, ты чего? – Лев Селиванович, глядя на поведение супруги и слушая её слова, сделался растерянным. – Ну хочет девочка сама пожить, так я большой беды не вижу, она взрослая уже. Кроме того, и повода сомневаться в благородстве Натана Ильича нет никакого…
– Ты ни в чём беды не видишь! – всплеснула руками Людмила. – Ладно, когда она в учёбу свою ударилась, это хотя бы безопасно, но вот сейчас, с этой полицией, – это совсем никуда не годится! А если её убьют?!
Повисла напряжённая тишина. Аэлита, упрямо поджав губы, смотрела в пол, отец переводил удивлённый взгляд с жены на дочь и обратно.
– Аэлите Львовне никто, разумеется, не даст участвовать в задержании опасных вооружённых преступников, у неё нет соответствующей подготовки, – ровно проговорил Титов. – А в прочих случаях вероятность, что с ней приключится беда, ничуть не выше случайных неприятностей на улице.
– То есть вы не возражаете, чтобы она якшалась с отбросами и преступниками? Считаете это нормальным для приличной девушки? – язвительно проговорила мать семейства. – Вот интересно, свою жену, сестру или дочь вы бы тоже отпустили заниматься подобным?
– Моя старшая сестра – штурман дирижабля, младшая – судебный медик, и это не помешало их счастливому замужеству. Так что – да. Если дорогой для меня особе захочется избрать опасную профессию, я окажу ей поддержку, чтобы выучилась как можно лучше и обрела уверенность в себе, – твёрдо проговорил он. И после небольшой паузы добавил, прямо глядя в глаза женщине и даже сумев удержаться от язвительности: – И уж точно я не стал бы пользоваться связями и знакомствами, чтобы не допустить её до интересного дела, ограничить и, хуже того, устроить личную жизнь.
Людмила Викторовна смущённо вспыхнула и отвела взгляд – она поняла, что имел в виду поручик. Но упрямо проговорила:
– Вот когда будут свои дети, тогда и посмотрите, каково это!
– Возможно, тяжело, но необходимо, потому что дети должны жить своей жизнью, – отозвался Натан и продолжил увещевательно: – Аэлита Львовна – рассудительная, осторожная и разумная девушка,