Мы снова вели разговор в кабинете Сорафии Боней в особняке Цапель в Тверне. С весны, когда я еле вполз сюда после десятичасового бега, усталый, грязный и нервничающий за отца, эта комната совершенно не изменилась: все такая же просторная, богато обставленная, с большим девственно чистым столом… То ли Боней каждый раз перед нашим визитом разгребает свою рабочую документацию, то ли просто сметает ее в ящик стола, опасаясь, что кто-то из нас вычитает что-то лишнее — а что, не удивлюсь! Или, еще как вариант, этот кабинет — вообще «обманка» с ловушками в стенах, а настоящими делами Боней занимается в другом месте.
— Дальновидно, — заметила старая Цапля с юмором (кажется, мастер Гарт в этот момент аж выдохнул). — Так для чего все-таки вам чертежи канализации и подвальных помещений?
— Разумеется, чтобы проникнуть в особняк Воронов и не спеша, в несколько приемов вынести оттуда вообще все, — пожал я плечами. — Не мебель, разумеется — там же вроде настоящие владельцы есть, с ними у Коннахов нет счетов. Я о документации. Расписки, контракты, учетные книги, письма, заметки, дневники, если есть… Судя по тому, что я добыл в поместье Ифри неделю назад, Вороны берут значительно больше контрактов, чем те, о которых уведомляют ваш магистрат.
— Ясно, — кивнула Боней. — Что ж, тогда, конечно, мы добыли все эти чертежи. Точнее, купили их. Яса, пожалуйста, принеси господам бумаги… и счет.
— Как же приятно иметь с вами дело, Сорафия! — я прижал руки к сердцу. — Ничего, если я буду звать вас по имени?
— Зовите уж сразу Сорой, — усмехнулась дама.
— Вы дарите мне надежду на взаимность.
Смех смехом, но если бы не надежда все же отыскать Алёну, я бы действительно сейчас додавил ее на политический брак! Может быть, еще и додавлю. В местных условиях — практически идеальная партнерша. Одна загвоздка: что-то мне подсказывает, что Алёна скорее простит мне организованную матушкой свадьбу с какой-нибудь молоденькой дурочкой, чем добровольный союз с женщиной, в которую я действительно при других обстоятельствах вполне мог бы и влюбиться… А впрочем, тут уж по-любому я останусь кругом виноватым, к гадалке не ходи.
В любом случае, время терпит: в местном обществе практикуются предварительные помолвки между детьми, но браки обычно заключаются лет хотя бы с четырнадцати для девочек и лет с шестнадцати для мальчиков. Если, конечно, не было залета. А что с нами всеми случится через шесть лет — только Бог знает. Но с нами своим знанием не делится.
Блей Гарт и Герт слушали наш с Боней флирт со слегка остекленевшими взглядами. Но, когда Яса принесла документы и счет, Герт отмер:
— Ну и ну! Откуда столько… — тут он сообразил, что влез поперек меня, и замолчал.
— Такого рода информация не может стоить дешево, — безмятежно проговорила Боней. — Лис, уверена, это отлично понимает.
Она выделила мое имя голосом.
— Разумеется, Сора, — тут же согласился я. — Но, я так полагаю, что сумма заодно включает и вашу помощь?
— Какого рода помощь?
— Мне нужно несколько крепких низкоранговых парней, чтобы не слишком ярко светились для внутреннего зрения. Или вообще доверенных слуг, если у вас такие есть. Потому что все наши низкоранговые ребята — это дети моего возраста и младше. А слуг Школа Дуба традиционно в такие дела не посвящает. Дежурный третьего ранга, оставшийся в особняке, точно владеет внутренним зрением — лучше быть максимально незаметными.
— Чтобы носить тяжелые бумаги? — вздохнула Сорафия. — И другие ценности, если попадутся?
— Именно.
— Что ж… Давайте добавим еще десять серебряных — и трое помощников на всю ночь ваши.
— Хорошо, но тогда вы еще предоставляете нам помещение для сортировки документов и подготовки. Наш собственный дом на другом конце города, неудобно будет туда все таскать.
Боней поколебалась.
— Договорились.
И вот так ограбление Школы Ворона было спланировано на самом высоком уровне.
* * *
Нам очень повезло, что в Тверне имелась канализация. Учитывая парадоксальные неровности местного уровня развития, которые не совпадали со многими реалиями, известными мне по истории родного мира, ее могло бы и не быть. Но канализационные тоннели имелись, по крайней мере, в старой части города. Причем полноценные, подземные, оставшиеся со времен Эремской империи, которая раньше властвовала над этими землями как над своими колониями. Кроме канализации когда-то существовал и водопровод, но он был полуразрушен и толком не функционировал. А вот канализационные тоннели прочищались и даже использовались. Их обслуживала Гильдия Мусорщиков — она-то за бесценок и продала Сорафии необходимые планы.
Канализация — это один из моих «любимых» способов проникновения в неприступные крепости. Терпеть не могу запахи и виды, плюс однажды я чуть было не оказался заточен в коллекторе после неудачной попытки эвакуации — и это оставило небольшой, но глубокий след на психике! Зато, как правило, такие подходы на удивление плохо охраняются. Мало кто ждет нападения из сортира.
Так что эта часть плана прошла без сучка без задоринки. Нам действительно удалось пробраться в почти пустующий особняк Воронов — обставленный еще более роскошно, чем поместье Ифри! Найти там рабочий кабинет того, кто выполнял основные управленческие обязанности (сильно сомневаюсь, что это действительно был Рейлис Ифри, нынешний Глава Школы, но все может быть!), тоже труда не составило. А потом — просто половина ночи перетаскивания за плечами тяжелых мешков с документацией и письмами через вонь и плесень.
Скучно.
Все эти мешки мы притащили в одну из комнат особняка Цапель и разложили в стопки по датам на полу и столах (я попросил принести их в комнату несколько и расставить вдоль стен).
— И что вы собираетесь с этим всем делать? — спросила Яса Керн, скептически оглядывая объемы макулатуры, по большей части выглядящей весьма непрезентабельно: местная бумага — рыхлая и неплотная, что не улучшало качество текста. Многие документы к тому же были заляпаны пятнами чего-то, видимо, съедобного. Другие были в кляксах или написаны таким почерком, словно их автор окончил медицинский вуз у меня на родине во времена моего детства — до того, как врачи наконец избавились от необходимости заполнять кучу бланков от руки.
— Буду лепить из этого неопровержимые доказательства злонамеренности Воронов и вредоносности дальнейшего их пребывания в Тверне, — усмехнулся я. — Делается на раз-два, сама увидишь.
Честно говоря, тут я слегка пушил хвост перед красивой девушкой: анализ этого добра занял у