Есть еще один важный вывод, который мы можем сделать на основе данных SCCS: как и сама ранняя демократия, участие женщин в политической жизни было гораздо более заметным в небольших обществах. С каждым последующим шагом в управлении — от домохозяйств, которые сами себя обеспечивали, к управлению местными общинами, к появлению центрального государства — участие женщин в управлении становится все менее очевидным. [149] Как будто изобретение политики означало исключение женщин.
Неравенство
Последний вопрос, который мы хотели бы задать, — это вопрос о том, был ли уровень экономического неравенства в ранних демократиях ниже, чем в автократиях. До сих пор авторы, занимающиеся изучением ранних государств, обычно фокусировались на предыдущем вопросе: определяет ли наличие любой формы государства степень неравенства в обществе. Принято считать, что установление центрального порядка приводит к социальному расслоению. Некоторые полагают, что создание политического порядка среди людей — это неизбежно история неравенства и порабощения, довольно удручающая картина. [150]
Первый способ задуматься о неравенстве — обратиться к разработанным антропологами показателям «социального расслоения». Данные SCCS подтверждают принятое мнение о том, что центральное управление связано с большим расслоением, и результаты поразительны. Среди обществ, где не было никакого управления выше общины, 63 процента не имели социального расслоения, но это было верно только для 13 процентов обществ с центральным управлением. Это огромная разница. Если же мы рассмотрим социальное расслоение в обществах с советами и без них, то увидим гораздо меньше различий между этими двумя подгруппами. [151] Похоже, что центральные государства были связаны с расслоением, но способ управления государством — демократический или автократический — имел меньшее влияние.
Чтобы лучше понять вывод о централизованном управлении, нам нужно взглянуть на то, как был построен показатель социальной стратификации в SCCS. [152] В наборе данных общества считаются стратифицированными, если в них существует «широкая дифференциация профессионального статуса», или, другими словами, люди занимаются разной работой. Наличие нескольких типов профессий указывает на то, что общество было более сложным, но не говорит нам о том, насколько вариативным был статус людей с разными профессиями. Это также ничего не говорит нам о том, возможно ли людям переходить от одной профессии к другой. Мы можем вспомнить, что в Республике Тлакскала было много страт, но при этом наблюдалась значительная социальная мобильность.
Чтобы получить более полное представление о неравенстве, нам, возможно, придется заглянуть за пределы SCCS. Недавно группа антропологов и археологов предложила новую оригинальную меру неравенства в богатстве. Не имея прямых показателей богатства, они используют разброс в размерах планировок домов. [153] Коэффициент Джини для этого распределения, который принимает значение ноль при идеальном равенстве и единица при идеальном неравенстве, служит косвенным показателем неравенства богатства. [154]
Данные о планировке домов указывают на огромную вариативность неравенства в богатстве в древних обществах. В Теотиуакане в Мезоамерике — обществе, которое предшествовало ацтекам примерно на тысячелетие, — коэффициент Джини для разброса размеров домов составлял 0,12 — крайне низкое значение. Если бы коэффициент Джини для размера дома напрямую отражал реальное богатство, это означало бы, что уровень неравенства намного ниже того, который наблюдается в любой современной рыночной экономике. Иначе обстояли дела в Среднем царстве Древнего Египта, где коэффициент Джини для разброса размеров домов составлял 0,68 — показатель, близкий к уровню неравенства богатства в современном европейском или американском обществе. Это необычно, учитывая уровень развития Древнего Египта: в очень бедном обществе будет существовать естественный потолок неравенства до тех пор, пока люди не будут обложены налогами до уровня ниже прожиточного минимума. [155] По мере того как общество становится богаче, максимально возможный уровень налогообложения увеличивается.
Сравнение Древнего Египта и Теотиуакана также поднимает вопрос о том, влияла ли модель управления на уровень неравенства богатства. Древний Египет был автократией, и хотя археологи не знают точно, как управлялся Теотиуакан, многие считают, что это была не автократия. [156] Археологи, собравшие данные о планировке домов, также отнесли различные общества к коллективным или автократическим формам управления. В ряду мезоамериканских обществ коллективное управление явно ассоциировалось с меньшим неравенством богатства. [157] Таким образом, это некоторое свидетельство того, что ранняя демократия ассоциировалась с меньшим неравенством, но его следует рассматривать как частичное и предварительное.
Заключение
Мы видели, что ранняя демократия была широко распространена в человеческих обществах; фактически, она была почти такой же распространенной, как и автократия. Тот факт, что люди управлялись этими двумя совершенно разными способами на протяжении нескольких тысячелетий и во многих регионах мира, должен привести нас к однозначному выводу: единого пути политического развития не существует. Мы также должны отказаться от представления о том, что демократия была изобретена в одном месте в одно время, а затем распространилась в других местах. Напротив, демократия — это то, что, похоже, приходит к людям естественным путем, даже если это далеко не неизбежно. До сих пор мы видели намеки на то, что ранняя демократия с большей вероятностью могла выжить в небольших условиях, в отсутствие сильной государственной бюрократии и, наконец, в отсутствие многих технологических достижений, которые мы обычно ассоциируем с цивилизацией. Теперь мы можем глубже изучить, что привело общества на путь ранней демократии или автократии.
Глава 3. Слабые государства унаследовали демократию
ЕСЛИ МЫ СОГЛАСНЫ с тем, что ранняя демократия и ранняя автократия были двумя альтернативными путями политического развития, то следующий вопрос — что привело общество к тому, что оно пошло по одному пути, а не по другому. В этой главе я буду утверждать, что ранняя демократия с большей вероятностью преобладала, когда правители были неуверенны в производстве, когда людям было легко уйти, и, наконец, когда правители нуждались в своем народе больше, чем народ нуждался в них. Факты, полученные в разных регионах мира в разные периоды времени, подтверждают эти утверждения. Практика ранней демократии была для правителей одним из способов справиться с этими проблемами, но мы увидим и альтернативный путь: создать государственную бюрократию, которая заменила бы управление советами. Наконец, мы увидим, что бюрократия и советы иногда могут дополнять друг друга.
Что мы понимаем под слабым государством
Дуглас Норт, известный историк экономики,