А впрочем, теперь меня это касаться было не должно.
«Каждому пора идти своей дорогой».
Дав себе и ему слово держать себя в руках и не возвращаться к прошлому, я твердо намеревалась его сдержать.
Происходившее в конюшне, прямо на глазах у изумленных лошадей… Это просто не считается.
Всего лишь ещё одна совместная победа.
До тех пор, пока мы снова ни разъедемся, их может случиться ещё множество, но ни одна из них не может и не будет ничего значить.
И всё равно мои мысли предательски возвращались к тем лошадям.
В ту бесконечную мутную ночь во вдовьем доме, когда я разбила зеркало, а он приводил меня в чувства, Кайл сказал, что кобыл у него изначально было три.
Осесть в тихом месте, заняться тем, что умел и любил, — разведением лошадей, — и подождать, когда неприятности закончатся сами — это казалось хорошей стратегией по началу.
До тех пор, пока ему не встала поперёк горла такая жизнь и не сделалось очевидным, что слишком сильно прирастать имуществом не стоит.
Последнее тоже было всего лишь моими догадками. По крайней мере, вслух он этого точно не произнёс.
Однако это было очевидно.
Рассказывая мне о нелюдимом Этьене, Гаспар упомянул, что тот иногда уезжает, чтобы продать лошадей.
Я купила трёх, у Жизель осталась пара.
Выходило, что он не собирался задерживаться в той глуши ещё надолго.
Не исключено, что при определённом стечении обстоятельств мы вполне могли бы разминуться.
Даже собрав в кулак всю свою волю, я не могла заставить себя подумать, что это было бы хорошо.
Разве что мне не пришлось бы сталкиваться с неприглядной правдой о себе самой. Если только это.
Усталость после ужина не прошла. Напротив, она навалилась сильнее.
Спину теперь ломило постоянно, а пара ночей, в течение которых я неплохо высыпалась, ничего не стоили в общем масштабе.
К ним в любом случае не мешало бы добавить ещё одну, и легла я непривычно рано.
Вместо уже привычной беззвучной темноты во сне был лес. Глухой, частый и тёмный, он казался бескрайним, а за ними были горы. Бродя между вековыми и совсем молоденькими деревьями, я одновременно видела вдалеке очертания каменных хребтов, но не представляла, как добраться до подножья.
Следом за мной и впереди меня бежали золотистые огни, похожие на те, что прельщают глупых несмышленых путников на болотах — последуй за таким, и пропадёшь навсегда.
Однажды Кайл почти познакомил меня с одним из них. Сопровождая его и находясь под его защитой, я смогла подойти достаточно близко, чтобы разглядеть в приглушенном мутном свете что-то похожее не лицо, искривленное, нечеловеческое, но дальше путь нам был заказан.
Кайл в этом сне тоже был.
Сначала он провёл ладонью по моим волосам — легко, чтобы не потревожить, но так ласково, что у меня сбилось дыхание.
Его пальцы задержались на виске, а после двинулись ниже, прошлись по щеке до уголка губ, по шее, вдоль ворота моей рубашки.
Когда они остановились на соске, и тело вспыхнуло, отозвалось быстрее инстинктов и разума, я распахнула глаза, потому что это совершенно точно был не сон.
Вполне настоящий Кайл, — во плоти, — сидел на краю моей постели, и не подумал убрать руку, когда я проснулась.
Единственным источником света в комнате был широкий лунный луч из приоткрытого окна, и эта темнота красиво обрамляла его лицо, подчёркивала его инаковость, делала частью себя.
— Что случилось? — я приподнялась, но не стряхнула его руку намеренно.
Как раз это воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Гораздо важнее было то, что должно было произойти, если он пришёл ночью ко мне в спальню.
Кайл едва заметно поморщился, как будто ожидал совсем другой реакции, но руку всё-таки убрал.
— Одевайся. Жду у Западных ворот, лошадей приведу.
Он поднялся, не глядя на меня, и, больше ничего не объясняя, направился к окну.
Я всегда держала створку приоткрытой вплоть до первых морозов, это помогало сохранять голову ясной, но сейчас ко мне начало закрадываться откровенно нехорошее подозрение.
— Куда ты?
С внешней стороны был широкий декоративный выступ, которым при желании можно было воспользоваться, но Кайл бы не стал…
Он замер, словно я спросила невесть какую глупость, развернулся и сделал издевательски учтивый приглашаюший жест в сторону двери.
— Хочешь, чтобы я вышел через дверь?
Судя по свету, время перевалило за полночь, но сомневаться всё равно не приходилось: найдётся кому увидеть его, выходящим среди ночи из моей спальни.
Я промолчала, не зная, что на это сказать, а он перелез через подоконник, растворился в темноте и лунном свете, как и не было вовсе.
Только оставшись одна я и сумела выдохнуть, провела ладонями по волосам, убирая их с лица.
Взбодриться такое пробуждение помогло.
Оставалось только решить, что делать с этим дальше.
Если бы в замке стряслось что-нибудь по-настоящему серьёзное, я бы узнала об этом и так. Кайл же предлагал уйти тайно, и…
Делать этого мне, вероятно, не следовало.
Однако я всё равно поспешно оделась, отдав предпочтение всё тем же брюкам и короткой куртке, в которой было удобно путешествовать, и, прихватив на всякий случай пистолет, вышла в коридор. Там оказалось предсказуемо пусто, но за одной из дверей отчётливо слышался приглушённый женский смех.
На лестнице мне тоже никто не встретился, но замок я всё равно предпочла покинуть через боковую дверь. Ближайшую к Западным воротам.
Ворота эти были расположены в противоположной стороне от хозяйственных построек, конюшен и тех ворот, через которые мы выезжали на полигон. Ими вообще пользовались редко, и лошадей к ним нужно было провести практически через всю территорию.
Не попавшись никому на глаза?
Накинуть морок и остаться незамеченным даже в таком месте, как замок Совета…
Кайл мог бы.
Кто-кто, а он бы точно воспринял это как приятное увеселение.
Дежурившие на воротах мальчишки спали, и, сдавалось мне, очень неестественным сном.
Беспрепятственно толкнув калитку и выйдя за стену, я начала понимать, как и почему восстание Йонаса, — всего лишь одного из средних специалистов Совета, — увенчалось таким успехом.
Все, даже самые злые и битые жизнью, чувствовали себя в безопасности в замке. Сюда приезжали, чтобы отдыхать, пить и трахаться с заведомо на всё согласными женщинами.
Хорошее слово употребил вчера Фишер — «олухи».
Кайл действительно ждал меня с лошадьми.
Совершенно безбоязненно стоя спиной к стене, он смотрел на город внизу, а Норд и Искра щипали траву, склонившись очень близко друг к другу.
Если так и дальше пойдёт, придётся, чего доброго,