К тому времени, как он вернулся в салон, небо окрасилось светло-розовым, приближался закат. Он ничего не сказал, и по какой-то причине я почувствовала себя обязанной заполнить тишину.
— Здесь рано темнеет, — сказала я, когда он выехал на дорогу.
Так как приборная панель была старой, и на ней не было цифрового дисплея, я достала телефон, чтобы узнать время. Почти пять. Как долго я пробыла там?
— В горах к западу закат наступает рано, а после перевода стрелок в эти выходные еще раньше, — сказал Вайатт, меняя передачу.
— Куда именно мы едем? — спросила я. — Только поняла, что не спросила.
— В Драм, — ответил он. — Это примерно в десяти милях вниз по горе. Думаю, что высажу вас у таверны, а затем отгоню вашу машину к магазину. Местом владеет мой брат Макс, еще он управляет мотелем через дорогу. Он предоставит вам комнату на ночь.
Я снова насторожилась. Он пытался меня как-то обмануть? Поможет отогнать машину ничего не подозревающей туристке за малую плату, а затем они заломят огромную цену за номер в мотеле? Я знала, что веду себя как параноик, но я находилась в бегах под чужим именем. Можно ли быть чересчур параноиком в подобной ситуации?
Я крепче прижала сумочку к боку.
— Стоит ли мне позвонить заранее и забронировать комнату?
— Не, — ответил он, не отрывая взгляда от извилистой горной дороги и уменьшая передачу. — Все нормально.
— Тут почти нет движения, — заметила я, когда поняла, что не видела ни одной машины за целый час. — Я думала, тут будет больше людей, желающих увидеть, как листья меняют цвет. Разве не этим славятся Смоки-Маунтинс?
— Лет пять назад в этих краях было больше людей, — сообщил Вайатт. — Но все изменилось, когда система государственных парков перенесла вход на пешеходную тропу на гору Болдер. Раньше эта дорога приводила туристов ко входу, поэтому в Драме теперь намного меньше машин. До переноса, Драм был туристическим городком. Затем у бизнеса начались проблемы, поэтому я уверен, что у Макса найдется для вас свободная комната.
— О, — произнесла я, — мне жаль.
Он криво усмехнулся.
— Вероятно, все к лучшему.
Я не знала, как расценивать эту фразу.
— Что вы здесь делали? — спросил мужчина. — Если вы не возражаете, что я спрашиваю?
Довольно невинный вопрос, но дружеский тон, изначально присутствовавший в его голосе, исчез. Его взгляд тоже изменился, после того, как я отказалась от предложения позвонить помощнику шерифа.
— Наверное, то же, что и большинство людей, — ответила я. — Любовалась пейзажами.
Он покосился на мою сумочку, словно обладал рентгеновским зрением и видел пистолет, затем вернул взгляд на дорогу.
— Не все.
— Тогда что вы думаете, я там делала? — спросила я, не подумав.
— Кто знает, что у кого на уме? — ответил он, одарив меня улыбкой, которая не коснулась его глаз. — Мне было просто любопытно.
Может и так, но это прозвучало с осуждением, и я задумалась, в чем конкретно подозревал меня этот мужчина.
Мы проехали остаток пути в неловком молчании, пока не добрались до Драма. Я не ждала, что это будет оживленный город, но он оказался еще меньше, чем я представляла: лишь два небольших квартала с расположенными по обеим сторонам дороги предприятиями. На окнах примерно трети из них висела табличка «Закрыто». Таверна Макса располагалась посередине улицы. У парадного входа висела небольшая вывеска, информирующая прохожих о существовании таверны, но, когда мы свернули на перекресток, я увидела надпись гораздо большего размера, нарисованную на стене здания. Сзади находилась практически пустая гравийная автостоянка, Вайатт припарковался на ней. Остановившись, он выпрыгнул из грузовика и подошел к пассажирской двери. Когда я открыла дверь, он уже стоял и ждал меня.
С меня было достаточно его молчаливых обвинений.
— Что? — огрызнулась я, вылезая.
Он не отреагировал, рассматривал мое лицо так, будто пытался заглянуть внутрь: не под одежду, а в мою душу.
Подождите. Разве это не мне полагается оценивать его?
На секунду мне показалось, что он собирается помешать мне выйти. Мной завладел страх. Я потянулась в сумочку. Мужчина проследил за моими движениями. Может, он снова видел меня насквозь, так как сразу же отошел назад и предложил мне руку. Я проигнорировала его руку и развернулась на сидении, чтобы вытащить свой чемодан.
— Вы не сможете его вытащить, — произнес Вайатт веселым тоном. — Его зажало там.
Две секунды, в течение которых я тянула за ручку, доказали, что это правда, но, когда он попытался сдвинуть меня в сторону, чтобы самому достать чемодан, я повернулась к нему спиной и нашла рычаг, складывающий сидение вперед. Чемодан больно ударился в мое колено. Я была уверена, что останется синяк, но я почувствовала себя победительницей, когда высвободила чемодан несмотря на то, что он со стуком упал на землю.
— Я впечатлен, — сказал мужчина, скрестив руки на груди.
Я смерила его долгим жестким взглядом.
— Никогда не говорите мне, что я чего-то не могу.
Его глаза наполнило настороженное веселье.
— Запомню.
Затем, словно он опомнился, выражение его лица помрачнело.
— Позвольте мне отвести вас внутрь и познакомить с Максом.
Последнее, что мне нужно, это нянька, особенно та, которая считает, что я затеяла что-то недоброе.
— Вы собираетесь попросить для меня скидку или что-то в этом роде? — спросила я резким тоном, наклонилась и взялась за ручку чемодана. — Если нет, знайте, что я вполне в состоянии снять номер в отеле.
Он выглядел так, словно его отчитали.
— Вам не нужна помощь с чемоданом?
— Нет, — отрезала я. — Не нужна.
Я начала катить его по утрамбованной парковке, большая часть гравия давно исчезла, отчего чемодан подскакивал каждый раз как попадал на один из оставшихся камней. Как иначе.
— Не хотите дать мне свой номер? — спросил Вайатт, обвиняющий тон вернулся.
Я остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него.
— Простите?
— Машина, — он мотнул головой в сторону эвакуатора. — Чтобы я сообщил вам стоимость ремонта.
Совсем об этом забыла.
— Э-м-м. Хорошо.
Он достал телефон и нажал на экран.
— Ладно. Диктуйте.
Только вот я не помнила свой номер телефона. Я решила пользоваться одноразовым мобильником, пока не найду работу. Куплю нормальный телефон через несколько