– Привет, Петров! – обрадовался Сидоров. – Что делаешь?
– Детектив пишу, – тяжелым голосом ответил Петров.
– Да ты что? – удивился Сидоров. – Ты же никогда… – и тут Сидоров сообразил: – Моя прилетала?
– Твоя.
– Ой, извини, что так вышло, – заюлил Сидоров. – А я думаю, почему моей нет? Куда подевалась?
– С тебя полкило сала, – коротко ответил Петров. – И можешь забрать свой детектив несчастный.
Спустя неделю Петров сидел дома, пил чай с пирогами и глядел мультики. В окно постучали – Петров предусмотрительно закрыл форточку. Он выглянул и увидел пьяного муза. Тот указал на форточку: открывай. Петров замотал головой и ткнул пальцем вверх: там жил писатель Иванов. Иванов писал толстые и скучные книги про умных людей. Муз оттопырил три пальца и выразительно посмотрел в сторону окна Иванова: третьим будешь? Петров еще раз энергично замотал головой. Муз кивнул, чуть не потеряв при этом равновесие, и полетел к Иванову.
Петров и сын
Детский писатель Петров как-то вечером пил лимонад. В дверь позвонили. Петров открыл дверь и увидел моложавого мужчину. Тот широко улыбнулся и протянул руки:
– Здравствуй, папа!
Петров от неожиданности прыснул лимонадом и попятился; мужчина вытер лицо платком и шагнул следом. Через секунду Петрова обнимали и хлопали по спине.
– Я тебя таким и представлял, папа.
Пока Петров ловил воздух ртом, новоявленный сын вытащил фотку лысого младенца и продемонстрировал ее.
– Это я в детстве. Вылитый ты.
Петров, который полысеть еще не успел, был не согласен.
– У меня нет детей!
– Как же нет? – обиделся сын. – А я?
– Простите, – мысли Петрова заметались, – вам сколько лет?
– Сорок восемь.
– Вот! – обрадовался Петров. – А мне только тридцать. Я не могу быть вашим отцом. Это невозможно!
– Я верю своей маме, – кратко, но с достоинством ответил сын.
Петров замолчал: на святое он посягнуть не мог.
– А от меня чего хотите? – осторожно спросил Петров.
– Совсем ничего, – лицо сына стало серьезным. – Мне не нужны твои миллионы, папа, лишь право назвать себя твоим сыном.
Петров растерялся:
– У меня нет миллионов.
– Как же? – сын полез в карман и достал сложенную вчетверо газету. – Здесь же написано, что ты выиграл литературный конкурс и получил миллион!
Петров пробежался глазами по публикации.
– Это шутка, – он почувствовал огромное облегчение, – первоапрельский розыгрыш. Я не победил в конкурсе.
– Обманщик! – возмущенный сын бросил газету в лицо Петрову и удалился, громко хлопнув дверью.
Петров долго стоял в проеме и не верил своему счастью.
…Через пару дней в дверь позвонили. Петров осторожно приоткрыл ее, на пороге стояла прекрасная девушка. Она широко улыбнулась, шагнула навстречу Петрову и прижала его к груди пятого размера, отчего у Петрова перехватило дыхание.
– Здравствуй, папа!
Петров и реклама
– Говорят, писателей для рекламы набирают, – сообщил как-то Иванов на встрече писателей.
– Ух ты! – оживился Сидоров. – А чего так?
– Так мы медийные лица, – гордо выпятил грудь Иванов: его портрет недавно украсил обложку очередной толстой книги, написанной Ивановым.
– Здорово! – обрадовался Сидоров. – Деньги, наверное, неплохие платят?
Иванов пожал плечами: про деньги он не знал, а врать не хотелось: не тот повод.
– Вот ты, Иванов, что бы ты согласился пиарить? – продолжил Сидоров.
Иванов задумался.
– Подушки, – ответил он: – я спать люблю. У меня много подушек.
– А я тогда пиво! – Сидоров похлопал себя по выдающемуся животу. – Ящик на балконе стоит, – похвастался он.
– А я бриллианты, – взмахнув ресницами, заявила поэтесса Тютькина.
Петров, который до этого держал язык за зубами, сразу же возразил:
– Бриллианты и я могу.
И вздернул правую бровь для многозначительности.
Тютькина удивилась: у нее разом округлились глаза и губы. Сидорову и Иванову сделалось нехорошо: при виде Тютькиной мало кто мог оставаться спокойным, слишком уж она была порывистой и внезапной.
– У вас есть бриллианты, Петров? – охрипшим голосом спросила она.
– Я их люблю, – снисходительно пояснил Петров. – А любить и иметь – разные вещи.
– А-а… – Тютькина не нашлась, что сказать.
– Яхты могу, элитную недвижимость, дорогое вино, машины бизнес-класса, – перечислял Петров, – кругосветное путешествие – раз плюнуть!
Он сплюнул для убедительности. Сидоров и Иванов пристыженно молчали.
– Какой вы, Петров! – Тютькина подошла вплотную и попыталась посмотреть ему в глаза.
Петров выставил ногу вперед, не подпуская Тютькину, скрестил руки на груди, а голову повернул наверх и вправо, чтобы не встречаться взглядом с Тютькиной.
– А скажите, Петров, – Тютькина интимно понизила голос: – а в женщинах вы разбираетесь?
У Петрова перехватило дыхание, в глазах потемнело, но он собрал волю в кулак и коротко кивнул:
– Разбираюсь!
– О-о… – Тютькина была потрясена. – А можно я вас на свидание приглашу? – продолжила она, просительно взяв Петрова за рукав рубашки.
Петров энергично замотал головой:
– Нельзя!
– Почему?
– По кочану! – Петров отчаянно боялся Тютькину, особенно когда она взмахивала ресницами.
– А я приду, Петров. Завтра в семнадцать часов! На это же самое место! – Тютькина восхищенно посмотрела на Петрова и удалилась.
– Ну ты даешь! – Сидорова, наконец, отпустило. – Молоток, уважаю! – он стукнул Петрова по плечу.
– Такая женщина! – Иванов стукнул Петрова по другому плечу. – Удачи!
На следующий день Тютькина пришла на свидание и прождала Петрова целый час. А Петров не пришел, потому что разбирался в женщинах.
Петров и критика
Как-то раз Петров, Иванов и Сидоров собрались в кафе: Иванова в очередной раз номинировали на какую-то важную премию.
– С тебя причитается, – заявил Сидоров, который заказал горячее, салат и десерт с кофе.
– Если получу премию, накрою поляну, – клятвенно заверил Иванов, прижав руку к груди, и зачерпнул ложку супа с морепродуктами. – А то меня уже три раза бортанули.
Петров цедил какао – на большее денег не хватило.
– А я топ продаж детективов возглавил, – похвастался Сидоров, – на целых три дня!
– Круто! – похвалил Иванов.
Петров судорожно думал: заказать что-нибудь к какао или нет? Хотелось есть, но цены в кафе кусались, не хуже клопов.
– А у тебя как дела? – поинтересовался Иванов.
Петров скис окончательно: дела шли никак. Новые книги не выходили, старые не переиздавались, гонорары больше смахивали на подаяние. Но ответить не успел: Иванов резко вскочил и поспешил навстречу к какой-то даме.
– Здравствуйте, Ирина Дырмыровна, – Иванов отвесил глубокий поклон, рукой дотронувшись до пола. – Как я счастлив лицезреть вас! В этом убогом заведении, недостойном того, чтобы по нему ступала такая прекрасная, такая великая женщина, как вы.
Петров, почти решивший купить пирожное – кутить, так кутить! – замер над чашкой.
– Что это с Ивановым? – осторожно спросил он у Сидорова.
– Это критикесса Ирина Дырмыровна, – шепотом ответил Сидоров. –