Наверно, не стоит объяснять, что от этого моя любовь стала только сильнее?
Любовь – чувство парадоксальное. Мы никак над ним не властны, это словно приговор, вынесенный кем-то всемогущим. Узы, которые невозможно разорвать, более того – если кто-то попробует это сделать, то сам скованный будет изо всех сил защищать свои кандалы. Когда любишь, уже ничего не важно, что бы ты ни узнал, и, если бы Нааме на моих глазах стала чудовищем, как в том моем старом сне, я бы все равно продолжал ее любить. Пусть даже и чудовищем.
Забавно… я никогда не приближался к пленному хильгала, не входил в ангар, даже когда был сопровождающим для одной из своих цепочек, но, глядя издалека, я видел многое. Например, то, что хильгала чем-то напоминал то существо, каким стала Нааме в моем сне, но при этом она была словно соткана из света, тогда как он был как будто сотворен из непроницаемой межгалактической тьмы. Что до моего сна, то Нааме объяснила мне, что моя сверхспособность в данном случае сработала как телескоп, приблизив для меня нечто далекое. Может, и так.
Но вот что странно… я не сразу это понял, но вид хильгала, строй его мыслей пробуждал во мне что-то забытое, дремлющее. Возможно, это объяснялось тем, что моя ДНК отчасти совпадала с той структурой, которая была аналогом ДНК пагрэ. Но мне казалось, что тут не только в этом дело.
И наконец я решился это проверить.
* * *
– Да, я пойду с вами, – сказал я девочке с волосами цвета мастики, участнице последней моей цепочки. – Не потому, что вам не доверяю, наоборот. У меня есть на то свои причины.
– Какие? – спросил паренек, державший за руку другую девочку, по виду, кстати, типичную аидку. У паренька были светлые волосы и немного простецкие черты лица.
– Хочу пообщаться с этим существом, – сказал я. – Хильгала, с которым вам предстоит познакомиться, вот-вот заснет, и его сон продлится несколько месяцев. Хотите, расскажу вам еще один секрет? – спросил я. Ребята дружно закивали. – Только пообещайте мне не пробовать это сделать самостоятельно.
– Хорошо, обещаем, – нестройным хором ответили ребята.
– Иногда в памяти хильгала можно увидеть прошлое, – сказал я. – По большей части ничего интересного там нет, но из того, что мы видели, у нас сложилось впечатление, что это существо побывало на Марсе. А может, и у нас на планете, но очень давно.
– Ни хрена себе «ничего интересного»! – воскликнул белобрысый. Его девочка тут же одернула его за рукав комбинезона, и тот виновато взглянул на нее. Хм… еще одна парочка.
Сколько уже я видел их, этих парочек! И, кажется, остальные, кто еще не успел сойтись, тоже… не знаю, как сказать, предназначены друг другу. Во всех цепочках. Кроме моей собственной. Как так получилось, что я сошелся с Куратором? И кто половинка Льдинки?
Мы зашли в коридор, где нас ждал Фредди – он также почти всегда сопровождал группы, даже те, что не вел сам. Пока Фредди и Дарья с Джинном инструктировали ребят, я отошел ближе к двери, собираясь с мыслями. Но меня прервали – ко мне подошла та самая девочка-аидка.
– Простите, – сказала она. – Вы, случайно, не еврей?
– Нет, – ответил я. – Еврей я не случайно, у меня папа и мама были аидиш. А ты тоже из наших?
– Да, – ответила она. – Я из Яффо Назаретского. Если вы еврей, то, конечно, слыхали о колене Иссахаровом?
– Что-то такое слышал, – кивнул я. – Сам я левит. А что?
– Что вы знаете о колене Иссахаровом? – спросила она настойчиво. Я пожал плечами:
– Ничего. Земля у них была рядом с Завулоновой, недалеко от Назарета…
«И Мегиддо», – внезапно понял я. Между Яффо Назаретским и Мегиддо миль двадцать, не больше. Мы проезжали эту деревушку, когда я ездил посмотреть на раскопки.
– А еще потомки Иссахара обладали пророческим даром, – вздохнула девочка. – В нашем роду был Мишель де Нотр-Дам…
Я поморщился. В пророчествах этого француза человечество, кажется, окончательно разочаровалось еще в начале этого века.
– Не знаю, – сказала девочка, – может, поэтому, а может, по какой иной причине, но у меня сверхспособности в области телепатии. Иными словами, я читаю мысли.
Я ничего не сказал, и она добавила:
– Вы ездили в Мегиддо, когда были совсем маленьким. И проезжали мою деревушку. У колодца сидела женщина, и вы вспомнили о самаритянке из Евангелия, которое читали незадолго до того, из чистого интереса. Продолжать?
У меня внутри похолодело. Не то чтобы я был поражен сверхспособностью девочки – телепатия как раз одна из самых обычных способностей, но то, как она влезла в мои воспоминания, причем те, которые я сам отложил куда-то на дальнюю полочку подсознания… эдак она и все остальное может увидеть…
– Кстати, – сказала девочка. – Вы первый, кроме Кураторов, у кого я наблюдаю скрытые участки памяти. Это интересно. Мы с Ласло – это мой парень, вы с ним говорили, – работаем над тем, чтобы научиться проникать в такие области, но пока без толку, только и того, что получили от каждого из Кураторов по паре раз… Я почему к вам обратилась – вы можете разрешить мне…
– Копаться в моей памяти? – спросил я немного резко. – Ни за что.
– Нет, я не об этом, – улыбнулась девочка. – Я бы хотела попробовать проникнуть в память пагрэ. Вы говорили, что видели там интересные вещи. Может, у меня получится их рассмотреть получше?
– Нет, – сказал я. – Это может быть опасно.
– Понимаете, – сказала девочка, – я ведь все равно попытаюсь. Не могу просто по-другому. Но если бы вы разрешили мне это, я была бы уверена, что спускаюсь в этот лабиринт не одна. Если вы позволите, я буду транслировать вам все, что увижу. Разве вам не интересно?
Я вздохнул:
– Как тебя зовут?
– Ривка, – сказала она. – Ой, простите, здесь у меня имя Иска.
– Иска, – сказал я. – Наверно, я был плохим учителем и плохо объяснял. Существо, к которому мы идем, опасно. Для того вам в память записали мантру защиты. Войдя, вы все должны включить эту мантру, чтобы хильгала не увидел вас и не атаковал. А что предлагаешь ты?
– Клянусь храмом Соломона, – серьезно сказала Иска. – Если Тварь нападет, я спрячусь за вашу мантру…
– Если пагрэ нападет на тебя, будет уже поздно, – сказал я. – Твоя душа будет схвачена, исторгнута, и ты не сможешь сопротивляться. Как ты не понимаешь?
– Но вы ведь с ним общаетесь! – обиженно сказала Иска.
– Мы долго шли к этому, – сказал я. – И двое из нас при этом едва не