– У меня дар… – сказала она.
– У всех нас дар, – ответил я, чувствуя, что распаляюсь. – Но дар не может защитить тебя от смерти, понимаешь? А я не хочу, чтобы Тварь сожрала твою душу. Если ты не откажешься от своего намерения, я не пущу тебя внутрь.
В глазах у Иски стояли слезы, но она медленно кивнула:
– Хорошо. Я включу вашу проклятую «мантру», провались она в шеол. Не знаю только, какой в этом смысл.
– Вот и умница, – сказал я, чувствуя облегчение. Как оказалось – совершенно напрасно.
* * *
Мы с Дарьей и Джинном проследили, чтобы ребята приготовились к включению мантр, а затем стали по одному пропускать их внутрь. Я смотрел сквозь двери – в центре ангара на стульчике сидела Тень, рядом с ней лежал пагрэ, не проявляя никакой агрессии. Кажется, ему все это надоело не меньше нашего.
«Я внутри. – Голос в мозгу заставил меня вздрогнуть. Это не была Нааме, это не был кто-то из моих ребят. Голос был незнаком, и я не сразу понял, что это Иска. – Я включила мантру, как вы велели. А потом выключила. Вы ведь это не запрещали!»
Я даже не знал, что на это ответить, и не сразу, но понял – мне нужно войти внутрь. Если она коснется разума пагрэ…
«Вы зря тревожитесь, – продолжала Иска. – Я вошла в его память, он это заметил, но, кажется, ему все равно. Какой он печальный!»
«Немедленно прекрати!» – мысленно крикнул я, поражаясь тому, как медленно я двигаюсь. Время словно превратилось в патоку.
«Зачем? Его мысли спокойны, его воспоминания – сплошной поток серых будней в неизвестном мне холодном месте… голод… одиночество… бессмысленность… безнадежность…»
Я наконец-то появился в дверях… и тут время, похожее на медленное течение илистого потока, внезапно завертелось в водовороте. Я замер как вкопанный. Футах в десяти, не больше, я видел резко побледневшую Иску – она выглядела как парализованная. Чуть дальше встрепенувшийся пагрэ поднимался на дыбы, Тень исчезла, видимо уйдя в невидимость, Фредди и Джинн двинулись вперед, прикрывая собой ребят, а потом…
А потом на меня обрушились образы. Я увидел множество пагрэ, окруживших меня, но я не чувствовал страха – наоборот!
– Теперь у меня новое имя! – сказал я громко. – Они признали мою сущность. Я призываю всех, кто может меня слышать! Сегодня я создаю…
Яркая вспышка – и я вижу стремительно приближающуюся красную планету с луной того же цвета, но более темной. Планета мчится мне навстечу, и я что-то регулирую, чтобы корабль, в котором я нахожусь, сбросил скорость. Я, как всегда, чувствую невероятное единение с кораблем, словно он часть моего тела. В последний момент я понимаю, что эта планета – Марс. Но почему у него только одна луна, да еще и такая большая?
Вспышка – и я несусь куда-то по коридору, а передо мной мчатся какие-то темные тени. Все мои мысли вытеснили голод и жажда крови. Я не должен делать это сам. Мои пагрэ справятся с этим лучше меня. Но я ничего не могу с собой сделать, я вижу спины преследуемых людей, я чувствую исходящий от них сладкий, аппетитный аромат сеада…
Вспышка – и я один в холодном космосе, таком пустом, что невозможно себе представить. Я один, не считая врага, который лежит в коме у меня в грузовом отсеке. Я мог оставить его на верную погибель, но она бы мне не простила этого. Я знал, что она любит его, но я не оставил его на верную смерть или что похуже…
Вспышка – и повторяется мой почти забытый сон. Я видел Нааме, ее лицо, казалось, светилось изнутри.
– Разве ты не видишь? – сказала она. – Они напуганы. Они не могут сопротивляться нам. Они всего лишь генераторы страха из слабой плоти…
И я, как и раньше, ничего не мог изменить, хотя знал, что будет дальше. Красивая рыжая девушка, похожая на Олгу, вскинула нечто, что я однажды рисовал на своем планшете для ребят. И целилась она в Нааме.
– Нет! – закричал я, бросаясь между девушкой и Нааме. Наверно, я должен был наброситься на эту девушку, обезоружить ее, но я не был уверен, что она не успеет выстрелить. Она успела, а я успел заслонить Нааме. О том, что девушка выстрелила, я мог только догадываться – не было ни вспышки, ни звука, ни трассы между стволом и целью – ничего, кроме внезапно возникшей раздирающей боли в груди и понимания, что я выиграл для Нааме несколько секунд.
И я закрыл ее собой, а потом увидел, как солдаты набрасываются на людей, ведущих беспорядочный огонь, а Нааме склоняется надо мной, и мне казалось, что она кричит, кричит, не издавая звука, увидев, что моя душа, пораженная выстрелом неизвестного оружия, исчезает у нее на глазах…
А потом наступила тьма.
Mortituri te salutant!
Фредди
Давным-давно царь греческого города-государства Эпира, по странному стечению обстоятельств являвшийся тезкой собственному царству, ввязался в неприятную для себя историю и был вынужден воевать на два фронта. По мнению современников, Пирр Македонский был вторым по гениальности военачальником того времени, превосходя Ганнибала и Сципиона и уступая только своему кузену Александру, прославившемуся тем, что нахапал столько, что не смог удержать. Но бедняга Пирр не знал, с кем связался. Он выиграл все сражения, или, по крайней мере, не проиграл ни одного – битву при Беневенто римляне, будучи честными людьми, не считали своей победой. Все битвы выиграл, а вот войну проиграл. Бывает и такое.
В тот день я узнал две вещи. Во-первых, то, что пагрэ можно убить. Ребята утверждали, что это сделал я, но я этого убей – не помню. Точнее, я этого не помню сознательно – но знаю, что смогу повторить это, если понадобится.
К сожалению, это не единственное, что я узнал. И вторая новость полностью сводила на нет положительные моменты первой. Выиграть войну с пагрэ невозможно. Для того, чтобы уничтожить только одного, мне пришлось исчерпать свои силы настолько, что меня полностью парализовало, я даже едва мог дышать. К счастью, паралич был временным, и уже на следующее утро я мог пошевелить пальцами и на руках, и, что важнее, на ногах. А к вечеру самостоятельно встал, но был слаб, как котенок.
Рядом со мной в медлабе оказалось еще двое – Бракиэль и девочка, которую, как мне сказали, звали Иска. Джинн тоже получил удар, но его, так сказать, задело по касательной. Тень, Дарья и семеро подростков из цепочки не пострадали вовсе.