– Отдыхает, – ответила Норма. – По крайней мере, отдыхала несколько минут назад. Сейчас, вероятно, узнала, что вы проснулись, и направляется сюда.
Отлично. Дождусь ее. Пора, кажется, расставить все точки над і – что за видения меня преследуют? И что означает такое ее поведение?
Я спрыгнул с кушетки, чувствуя голод и особенно жажду. Хотел даже спросить Норму, не знает ли она, где можно раздобыть чего-то попить, но она меня опередила:
– Хотите воды или соку? Я сейчас принесу.
– Соку, если можно, – сказал я. Внезапно мне захотелось выкурить одну из сигарет Нааме.
– Сейчас, одну минутку, – сказала Норма и поспешила к выходу, на пороге едва не столкнувшись со своим зеркальным отражением.
– Привет, – сказал я. – Кажется, нам надо поговорить…
– Не уверена, – сказала она. – Порой мне кажется, что слова только все портят. Иногда лучше без них.
– Может быть, – сказал я. – Но не тогда, когда… слушай, что это за фокусы с переодеванием Нормы?
– Может, мне всегда хотелось иметь сестру? – пожала плечами Нааме. – Нормальную сестру, если можно так сказать. Может, это вообще к тебе не имеет отношения?
– А по-моему, как раз имеет, – сказал я. – По-моему, ты не отказалась от мысли…
Вернулась Норма с кувшином сока и двумя стаканами. Один она наполнила и протянула мне.
– Отказалась, не отказалась, какая разница! – раздраженно ответила Нааме, пока Норма наливала сок ей. Сок, понятное дело, был синтетическим, но по вкусу ничем не отличался от натурального. – Ты все равно поступишь так, как считаешь правильным.
– По-моему, это логично, – сказал я.
– По-моему, ты дурак, – ответила она. – Слишком правильный для своего мира и насквозь неправильный для моего. Далась тебе эта любовь! Ты же видишь, что ничего путного не получается!
– Может, вы голодны? – спросила Норма, как мне показалось, невпопад, хотя позже я понял – она понимала, что нас нужно оставить одних.
– Конечно, голоден, – ответила за меня Нааме. – Трое суток в коме, тут и пагрэ проголодается. Можешь что-нибудь принести?
– Конечно, Леди Н., – ответила Норма бесстрастно, но мне почудилось, что в ее голосе сквозила нотка грусти. – Я сейчас.
– Чего это ты раскомандовалась? – спросил я, глядя, как Норма поспешно выходит.
– Кажется, раньше ты не был против, – ответила она. – Как быстро нас меняет окружающий нас мир! Но, Бракиэль, мальчик мой, ты еще не забыл, что я – твой Куратор?
– Прежде всего, – сказал я, – я тебя люблю. А уж потом все остальное.
– Это тебе так кажется, – вздохнула она. – Но я же знаю, тебя не переубедить. Я могу оттолкнуть тебя, могу даже прикинуться, будто у меня есть другой, завести роман с кем угодно – с Джинном, Призраком, Фредди, Баракой – и что, тебя это остановит? Нет. Ты все равно будешь считать меня своей. Ты ненормальный…
– А ты нормальная? – У меня из головы напрочь выветрилось все, о чем я хотел поговорить. Видения? Какое они имеют значение сейчас? – Тебе ведь хочется быть со мной, но ты почему-то хочешь меня оттолкнуть, подменить себя Нормой?
– А если я и есть Норма? – спросила она. – Если я Норма, прошедшая огонь, воду, медные трубы, ад, рай и небытие? Если мое желание оттолкнуть – от любви? Если я не хочу, чтобы ты был со мной, не потому, что не хочу быть с тобой, а потому, что не хочу, чтобы ты был именно со мной? Если я действительно думаю, что Норма лучше меня?
– Мне нужна ты, – сказал я. – В любви нет этих категорий – лучше, хуже, красивее, умнее. В любви есть та, кого любишь – и весь остальной мир на огромных весах…
– Как красиво ты говоришь, – сказала она. – Но никакая любовь не остановит тебя завтра, когда твоя цепочка первой высадится на Энигму, правда?
– Не понял, – сказал я.
– Чего ты не понял? – спросила она. – Завтра ты поведешь шаттл. На нем будешь ты, твоя цепочка и Норма. И у тебя будет выбор. Ты можешь оставить их там и вернуться на станцию. Не буду тебя обманывать – все они погибнут. Там просто невозможно выжить. Сотни голодных пагрэ…
– Тогда зачем… – У меня внутри похолодело. – Нааме, но ведь это же не только моя, это и твоя цепочка…
– Я дала им все, и даже больше, – сказала она, отвернувшись. – Более того – если ты пойдешь с ними, у них будет шанс уцелеть. У вас будет шанс, – поправилась она. – Но мы с тобой больше никогда не встретимся. Так что ты выбираешь? Ты так меня любишь – готов ли ты принести мне в жертву жизни своих друзей и Нормы?
Это был непростой вопрос. Хотя, наверно, в жизни нет простых вопросов. Разве что «чай или кофе».
– Нет, – ответил я. – Не готов. Просто потому, что любовь нельзя укрепить предательством, кого бы ты ни предал. Я слишком тебя люблю, чтобы сделать так, как ты предлагаешь.
– Это отговорки, – сказала она.
– Нет, – ответил я спокойно, хотя внутри меня все клокотало. – Я докажу тебе это. Ты спросила, что я выбираю? Я выбираю третье. Ни то, ни другое. Я пойду со своими друзьями – и вернусь к тебе.
– Это невозможно, – сказала она. – Будь проклято место и время, которое нас породило, ты опять уходишь – как раз тогда, когда я поверила, что нашла тебя!
– Почему ты думаешь, что мы расстанемся? – спросил я, несмело обнимая ее. Но она не оттолкнула меня, наоборот – она прижалась ко мне, словно рассчитывала просочиться внутрь моего тела. – Из-за этих видений?
– Каких видений? – не поняла она. И я рассказал ей. Она рассмеялась, но очень невесело.
– Бог шельму метит… знаешь, я начинаю верить в то, что откуда-то из вечности за всеми нами наблюдает Некто, обладающий поразительным чувством юмора. Милый Бракиэль, это всего лишь видения.
– Но у тебя они тоже были? – спросил я.
– Нет, – ответила она. – Никогда не было.
Она высвободилась из моих объятий и сказала:
– Мне нужно присесть. Не возражаешь?
Мы присели на кушетку, и я невпопад подумал, что Норма уже слишком очевидно задерживается.
– …Но я хочу, чтобы ты пообещал мне, – сказала она.
– Что? – спросил я.
– Если то, что ты увидел, когда-нибудь случится, ты не станешь прикрывать меня, – сказала она.
– Не могу, – ответил я. Она внезапно зло и болезненно стукнула меня в грудь кулаком:
– Идиот. Упрямый осел! Кретин, как и все мужчины всех миров! Вы жертвуете жизнями ради нас, а задумывались ли вы, каково это – жить без того, кого любишь?
Я не знал,