Все старшие курсы, которых я знаю, утверждали, что и во время их собственного поступления в Хогвартс картины тоже пустовали. Некоторые и вовсе думали, что это норма и никаких обитателей в них быть и вовсе не должно. Лишь я был твёрдо уверен, что это ненормально, так как прекрасно знал иную версию событий, где картины на стенах были наполнены их живыми обитателями и являлись неким сообществом со своим укладом и историей.
Может, они испугались и сгинули под гнётом тех зверств, что творились в школе. Или их кто-то прогнал — тот же Дамблдор — дабы не видели того, что видеть не стоит. Есть ещё вариант с пустотой — они вполне могли растворится в ней, или их кто-то осознанно уничтожил… Строить догадки можно было очень долго, но факт оставался фактом — картины были пусты и мне, честно говоря, это было только на руку.
В первые дни своего заточения я занимался разведкой и исследовательской деятельностью. Наученный смертельно опасным опытом, мои «переходы» из картины в картину теперь заключались в том, что я сначала высовывал в пустоту голову, осматривался, а потом брал и со всей дури разбегался в энергетический барьер, дабы на инерции как можно быстрее преодолеть этот магический вакуум и долететь до пространства следующей картины до того, как начну растворяться в пустоте.
Картины между собой разнились колоссально. Многие из них представляли из себя одну-единственную тесную комнатушку, в которой обычно не было ничего интересного — банальные портреты, не иначе. В одной из таких, правда, оказался обеденный стол с поставленной на него вазой со свежими съедобными фруктами. Слава Всевышнему, что они не были пластмассовым реквизитом и не портились со временем — это был мой первый полноценный приём пищи за несколько дней.
Одна из моих ночёвок произошла как раз в этой картине — уж очень просторной по сравнению с остальными была эта комната, да и к тому же в ней находился вполне себе приличный диван… И каково же было моё удивление, когда на утро съеденные фрукты вновь оказались на своих изначальных местах, а отодвинутая табуретка, которую я переставил в другую часть комнаты для удобства, снова была заставлена под стол. Видимо, магия картин всегда стремится возвращать пространству картины первоначальный нарисованный вид, что бы в этой самой картине не происходило. Исключая живых существ, конечно — их никакой магией не вернуть, без частички той души, из которой портреты и создавали.
Настроение немного выбралось из той пропасти, куда ушло сначала со смертью Джек, а потом усугубилось из-за провала условий для утверждения клуба и последовавшим за этим наказанием от МакГонагалл. Ведь данное открытие решило одну из моих основных проблем — с пропитанием отныне проблем возникнуть не должно.
Хоть что-то хорошее, ей-богу.
Встречал я картины и иного содержания. От фасадов домов, внутри которых была сплошная пустота, и до африканских джунглей, в которых, правда, не водилось никакой фауны. Начиная от ровной безлюдной городской улочки и заканчивая банальными натюрмортами, в которых я помещался лишь будучи согнутым пополам и то еле-еле — настолько там было тесно.
С пространством всё было не так однозначно. Да, картины имели совершенно разные пропорции. Но чем больше пространства было в той или иной картине, тем менее чётким оно становилось вдалеке…
Один раз я попал в картину с нарисованным далёким горизонтом и решил посмотреть, что будет, если пойти в эту самую «глубь» картины… Ничего хорошего, как оказалось — чем дальше я удалялся от картинной рамы, тем больше ощущал ту самую пустоту, властвующую между картинами. Земля под ногами становилась всё зыбче, гравитация ослаблялась, отдельные куски земли, бывало, и вовсе пропадали, а вместо них зияли бездонные проломы, и даже на небесной глади с пройденным расстоянием образовывались устрашающие пустотные чёрные дыры.
Довольно скоро я понял, что нахожусь в одном из крыльев первого этажа. Его редко использовали для учёбы, и в коридоре было хорошо если хотя бы пара используемых помещений. Всё же Хогвартс поистине огромен и предназначен для обучения куда большего числа студентов, чем есть сейчас…
Путей было не так много. Либо через пустоту пройти вниз, к немногочисленным картинам, расположенным на цокольном этаже и далее в подземелье, либо добраться до прямоугольного помещения с лестницами-в-движении и оттуда мне уже будут доступны маршруты на любые верхние этажи и ответвления.
Именно у лестниц-в-движении проходит наибольший поток студентов. И мои друзья рано или поздно появятся там, а я просто обязан им рассказать что со мной сделали… Они, наверное, волнуются, переживают за мою судьбу… Да и ребята, глядишь, смогут нарыть информации и, может, отыщут какую-нибудь подсказку касательно того, как я могу отсюда выбраться.
В общем, мой выбор оказался довольно очевиден.
Путь к картинам у лестниц-в-движении оказался долгим и даже немного опасным. Картины первого этажа, через которые я пробирался, в какой-то момент закончились, а ближайшая от них находилось достаточно далеко и чуть выше, чем предыдущие, что тоже создавало некоторые трудности. Мало того, что мне нужно было пролететь немалое расстояние и не раствориться в пустоте по дороге, так ещё и полёт следовало проводить по наклонной вверх траектории…
Как говорится, кто не рискует, тот остаётся в мире картин, пока сдохнет от скуки, пустоты или старости. Я тщательно подготовился, переставил кресло в другое место, чтобы появилось дополнительное место для разгона, а потом, истово молясь всем богам, побежал сломя голову прямиком в барьер, в последний момент немного подпрыгнув, дабы инерция несла меня в нужном направлении.
Это было очень страшно. Я летел, чёрные дыры успели образоваться и так же как и в прошлый раз стали резко увеличиваться в размерах. В мыслях царила паника вкупе с неуверенностью, что я смогу попасть в нужный барьер, а не пролечу мимо как какой-то неудачник.
Это, без шуток, была бы самая глупая смерть, которую только можно представить… МакГонагалл, наверное, если бы узнала о ней, обязательно бы злобно посмеялась — только тогда, когда её никто не увидит, конечно же.
Однако, несмотря на все мои опасения и страхи, удача в этот раз была на моей стороне и чуть ли не на последнем издыхании я всё же попал в одну из картин, что находились уже в самом низу помещения с лестницами.
И радости моей не было предела!
Вид из картинной рамы выходил на пустующую площадку первого этажа, к которой то присоединялась, то отцеплялась одна из магических лестниц. Студентов видно не было — очевидно, сейчас шли занятия