— Да, да, Коломбо, у нас с тетей тоже алиби. Мы снимаем один номер на двоих. И я тоже всю ночь не выходила. Правда, тетя?
Паша отвела глаза, но уверенно кивнула, подтверждая слова Туси.
— Так что умойтесь, сыщик. Мы ни в чем не виноваты! И никто еще не доказал, что это было убийство. — Туся спрыгнула с подоконника и снова села рядом с тетей и сестрой. — И какое еще убийство, отравление, что ли? Сердечный приступ, точно говорю. Поорал на жену, оставил страшные синяки на руках, испугался последствий. Да, да. Нечего улыбаться, словно вам по голове только что стукнули и вы не помните даже, как вас зовут. Наш Борис очень боялся, что все увидят его истинное лицо: абьюзера и шантажиста. Думаете, это первые синяки у Динки? Конечно, нет. А вот пошла бы она сегодня на ванны, разделась, а у нее плечи и руки черные от ударов. Конечно, никто молчать не будет. Здесь же принято обсуждать отдыхающих… Да, Герман? И найдутся знакомые знакомых в городе, где козел работает. Такая поднимется шумиха! Уважаемый чиновник, а жену бьет. Так бьет, что она даже решилась на развод. Вот он и перенервничал, сердце не выдержало.
— Герман, у твоего пациента было больное сердце?
Никита не ответил Тусе и был рад, что нашел в себе силы сопротивляться. А очень хотелось пойти на поводу. Со светло-русыми кудряшками вокруг пунцового лица, в сарафанчике с васильками и солнцами, она была очень хороша. А говорила так, что хотелось слушаться и повиноваться. Да она и привыкла, похоже, к повиновению окружающих. Ишь, таращится своими черными глазищами, удивляется, что ее выслушали, но продолжают расследование. Мы уже такое проходили, правда, давно, еще в школе. Но иммунитет получился на всю жизнь.
— Герман?
— Сердечная недостаточность. Я направлял его на консультацию к кардиологу. Тот посоветовал лекарство. Я выписал маленькие дозы, можешь проверить у процедурной медсестры. Борис ходил каждый день к ней, она выдавала ему таблетки. Мои назначения: никаких ванн, только массаж, бассейн, оздоровительная гимнастика и прогулки по тропе здоровья номер один, самой легкой, без горок и спусков.
— Какие у тебя отношения с кардиологом?
— Прохладные.
— А с процедурной медсестрой?
Герман вспыхнул. Его взгляд заметался.
— Ты мне надоел, Коломбо! Проверяешь, кто мог мне отомстить?
— Или с кем ты мог быть в сговоре.
Теперь восемь пар глаз смотрели на Никиту одинаково — возмущенно. Надо же. Прям круговая порука.
— Давайте представим, что произошло все-таки убийство. — Никита, чтобы не смотреть на Тусю, принялся расхаживать по гостиной. — Что у нас в главных правилах детективов? Мотив и возможность. Мотивов, как я вижу, хоть отбавляй. Герман и Дина были любовниками, а муж не давал развод. Это очень веская причина для убийства.
Никита холодно посмотрел на вскинувшего голову Германа.
— Двое уже под подозрением.
— Дина ни при чем. — Взбешенный Герман следил за Никитой, готовый кинуться в драку.
— Ну как же? А ссора, во время которой муж ее ударил и, безусловно, унижал, обзывая гадкими словами. Не правда ли, Дина? Обзывал же? По словам сестры, Борис делал так не в первый раз. А потом говорил, что любит и боится вас потерять, да? Манипулирование — это форма насилия. Муж внушил вам, что его надо ценить, и только сейчас вы начали прозревать, что все не то, чем кажется. Но одной вырваться из семейного круга было не под силу. Пылкая сестра не в счет. Зато у вас появился защитник. И вы смогли освободиться от мужа.
— Ты забываешь про алиби, Коломбо, — процедил сквозь зубы Герман.
Дина закрыла лицо руками. Послышались рыдания.
— Теперь вы, Туся, — не отвечая Герману и сделав вид, что не замечает страданий Дины, продолжил Никита. — Почему вы назвали Бориса шантажистом? Не хотите ни в чем признаться? Только тем, что он бил вашу сестру, такую первосортную ненависть не заслужить. Может, поделитесь? Здесь вроде все свои.
Туся сжалась на диване. Потом встряхнула кудряшками и с вызовом крикнула:
— А если бы у вас был близкий зависимый человек, над которым бы издевался подонок? Вы черствый, как сухарь!
— Значит, не поделитесь. А вот и тетя Паша, которая обожает своих племянниц настолько, что, пожалуй, даже признается в том, чего не совершала. Я же правильно понял, что в ночь, когда умер Борис, Туся не все время была в номере? Она куда-то выходила?
— Я… Я выходила, когда Туся спала. — Тетя испуганно смотрела на Никиту, ее руки принялись суетливо одергивать пиджачок и перебирать складки платья.
— Что ты врешь, тетя Пашка! — Туся вскочила и встала перед Никитой. — Я бегала на свидание. Есть тут один военный, бравый такой майор, ухаживает за мной.
Никита посмотрел в горящие враждебностью черные глаза-омуты и непреклонно резюмировал:
— У вас и у тети внезапно рассыпалось алиби. А алиби Дины, которое подтверждает Герман, а она подтверждает его алиби, вообще не может быть железным. Любовники просто прикрывают друг друга.
Никита дошел до подоконника и оперся на него. Теперь его лицо оказалось в тени, а четверым подозреваемым в глаза безжалостно светило полуденное солнце.
— Не пугай, Коломбо… Это его детективные штучки, дамы. Он и в школе постоянно ходил, всех допрашивал, а потом делал тупые выводы.
— Расследовал, кто написал матерные слова на доске? Или кто стащил экзаменационные вопросы из кабинета директора?
— Или кто украл кольцо с бриллиантом у королевы класса.
Никита, до этого чувствовавший себя вполне комфортно, вздрогнул.
— Я потом все исправил.
— Но невиновного исключили из школы.
— Ты специально сбиваешь меня с толку, Герман? Здесь произошло убийство. Я это чувствую и должен найти преступника. Не защищай своих прекрасных дам. Тебя по закону вообще можно задержать до получения результатов экспертизы и подтверждения алиби. Ты — главный подозреваемый. А дамы вполне могут быть твоими сообщницами. Обе любят и жалеют Дину. Если завтра эксперт подтвердит отравление, то будет возбуждено уголовное дело, следственная бригада приедет обязательно и тебя точно задержат. У вас всего сутки, чтобы я разобрался, что случилось на самом деле. Для этого мне нужно знать, как это так интересно получилось, что вы все оказались в санатории одновременно с жертвой. Может быть, это сговор? С кого начнем?
Туся, словно ученица на уроке, подняла руку.
Часть 2
Двадцать дней до убийства
Туся
Тусе снился сон. Двери вагона метро с лязгом закрылись, зажав ее лицо.