— Теоретически, — улыбнулся дракон, и в его синих глазах замерцали знакомые огоньки. — Сама понимаешь, у меня не было возможности проверить теорию на практике. Но, Ева, мы совсем ненадолго. Только, чтобы ты осмотрелась и… И я всё время буду рядом. Я всё время буду держать тебя за руку. Если я почувствую, что что-то идёт не так, мы вернёмся тут же. Обещаю, моя Даван’Киир…
И он тоже немного сжал мои трепещущие пальцы.
— Ладно, — тихо сказала я. — Я тебе верю.
И мы вместе шагнули в зеркало…
Меня будто на секунду объяла холодная вода чёрного омута, сердце ухнуло в пустоту, и стало так страшно, что горло перехватило как удавкой. Но крепкая мужская ладонь не переставая слала в меня потоки жаркой уверенной силы, яркой, как сама жизнь. Запахло озоном и холодом, как после грозы, а потом меня вышвырнуло на твёрдый камень.
Я открыла глаза и увидела звёзды.
Много-много звёзд в бархатно-чёрном небе, по которому гуляли всевозможные переливы лилового — от бледных гиацинтовых, до пурпурных, цвета венозной крови. Звёзды, собранные в незнакомые созвездия, крупные и яркие, как лампочки новогодних гирлянд, подрагивали в прорехах полупрозрачной кисеи облаков, словно еле держась на покрывале небес. А вокруг, призрачно отблёскивая ледяными шпилями и шапками, высились острые пики величественных гор. В свете местной луны — неправдоподобно огромной и скорее голубоватой, чем серебряной, они казались застывшими друзами кристаллов необработанных драгоценных камней.
Не в силах выразить восхищение, я опустилась на колени прямо на холодную плиту мрамора, на которой мы стояли, и Вельгорн опустился вместе со мной, неотрывно наблюдая за мной и не отпуская моей руки.
— Вельгорн… какое это чудо… — я никак не могла налюбоваться небом, пока не почувствовала, как под мой вязаный кардиган забирается холод. Здесь было холодно. Безумно красиво и бесконечно холодно.
Он притянул меня к себе, дохнул теплом в шею, стало щекотно и горячо, я с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть. Голова шла кругом.
— Ну что, обратно? А то замёрзнешь.
— Как? Я никого не увижу?.. И ваше поселение, и твоих братьев?..
— Не сегодня, Ева. Сейчас ночь, идти далеко — нужно спускаться в долину. Тебе нужна будет тёплая одежда. И надо дать новым впечатлениям улечься. Ты сама знаешь — всё постепенно… Мне просто очень хотелось показать тебе небо. Небо твоей бывшей родины. Тебе правда нравится?.. Правда, Ева?..
Он шептал мне на ухо эти слова, я дрожала в его руках — то ли от холода, то ли от перевозбуждения, то ли…
Ну да, от постепенно разгорающейся влюблённости, хватит корчить из себя Снежную королеву хотя бы перед самой собой. Да и эта королевская ледышка разве устояла бы перед этим невероятным мужчиной?.. Да… надо быстрее, как можно быстрее делать «антизелье», иначе я сломаюсь и стану похожей на собственного пса. И придушу первого же, кто напомнит мне об опасности неосторожных приворотов!..
— П-пойдём, — я начала подниматься, но он вдруг легко подхватил меня на руки и закружил на этом громадном утёсе с выложенной светлым мрамором площадкой, посреди которой, как огромный драгоценный камень в тяжёлой стальной оправе, искрилось магическое озерцо портала.
— От…пусти, Глеб… Вельгорн, ну что ты творишь!.. — смеялась я, опьянённая его силой, красотой, восторженной улыбкой, предназначавшейся, подумать только — мне, и хороводом снежных вершин. Его глаза тоже сияли сапфировыми звёздами, и здесь, под переливающимся сполохами небом Дова-Норра он казался таким естественным, живым, так легко рисовались полупрозрачные крылья за его спиной…
А потом он медленно склонился к моим губам, и я не смогла оттолкнуть его.
Вот не смогла, и всё тут. Жидкий огонь помчался от его губ по всему моему телу, ледяной воздух чужого мира ослабил неласковую хватку, мне захотелось закричать от восторга и взлететь вместе с моим драконом в эту немыслимую звёздную высь…
И я зажмурилась из всех сил, собрала всю волю, еле вытолкнув из себя чуть слышное:
— Ну хватит… ну пожалуйста, хватит…
Он отпустил меня так резко, что я упала бы, если бы он не поддержал.
— Да, Хранительница. Прости…
Всю обратную дорогу мы молчали, и, как только вышли из портала в тверском особняке, тут же расцепили руки. Словно что-то хрупкое ненадолго промелькнуло между нами и почти сразу разбилось вдребезги.
Мне было так паршиво, что хотелось забиться дома под одеяло и запихнуть ноги под Смайла.
Он жаждал этой любви всем своим существом, а я с методичностью медленно ползущего танка наматывала эту любовь на гусеницы, с каждым разом делая ему больнее.
На его месте я бы себя уже как минимум, побила.
— Вельгорн, — тихо начала я, но он перебил меня довольно грубо, не глядя мне в глаза.
— Не надо, Ева. Я всё понимаю. Поедем домой? Или поедим сначала?
Есть вообще не хотелось, но я согласилась, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу. Вышло не очень, хотя ресторанчик, в котором мы пообедали, оказался уютным, а еда — по-домашнему вкусной.
Возвращались мы уже на его «Лексусе». Видимо, Ярташ оставил его у дома, когда уехал от нас.
— Что мы будем делать теперь? — наконец, спросил дракон, глядя строго на дорогу перед собой.
Я прочистила горло и неуверенно ответила:
— Вообще, я вижу две главных задачи — сделать антидот и прояснить ситуацию с рисунками драконов. И… антидот мне кажется более важным. Если мы сможем… расцепиться, — тут машина, до этого идущая плавно, недовольно дёрнулась, я отчаянно покраснела, но всё же закончила мысль, — то ты вновь обретёшь полную свободу действий, и это во многом ускорит наше общее продвижение.
— Ты сейчас говоришь, будто лекцию студентам читаешь, — грустно усмехнулся Вельгорн. — Но ты права. Я очень хочу тебе доказать, что ты неправа, но… А если я не смогу пережить, как ты это называешь… «расцепление»?
— Ты что такое говоришь! — у меня даже сердце защемило, но кое-что тут же услужливо всплыло в памяти: «После того, как он выпьет зелье, активируются Узы, связывающие с ней его плоть и душу. Формируются внутренние энергетические каналы, по которым циркулирует их совместная энергия».
Я даже задохнулась от ужаса.
— Ты говорил… если один из пары погибает — погибает и второй?..
— Не сразу, но да, — дракон продолжал смотреть на бросающееся под колёса шоссе. — От тоски. Без пары он теряет смысл жизни. Перестаёт есть, пить и угасает. Максимум, насколько мне известно, несколько недель…
— Но когда ты был при смерти… я беспокоилась, да, но не настолько, чтобы… — я сбилась и замолчала.
— Наша связь