– Не начинай об этом клятом Боге.
– Он сказал, что Божий промысел может занимать столетия.
– Акоцелла, посмотри на меня. Никакого кризиса веры в моем присутствии. Не сейчас.
Луис чувствовал, что любое движение вызовет у него рвоту, но все же повернул голову. Шарлин стояла у телефона. Ее знакомое решительное выражение лица вернуло Луису равновесие, и он был благодарен Шарлин за это.
– Что ты мне всегда говорил? – спросила она.
Луис в изнеможении пожал плечами.
– Курить. Бросай курить.
– Ты сказал, что эта работа делается не ради мертвых, а ради живых. То, что только что произошло, – знаю, об этом трудно думать. Я согласна. Но мы должны рассказать людям. Должны рассказать прямо сейчас. Знаю, Акоцелла, ты был алтарником, но это наука, а не опиум для народа.
Он уставился на полированную сталь стола. На него уставилось отражение. Луис кивнул, соглашаясь. Жест его двойника был менее убедительным.
– Вот и славно, – сказала Шарлин, успокаивая его. – Теперь скажи, кому позвонить.
На этот счет протокола не было, список экстренных вызовов состоял из одного имени. Луис резко вдохнул. Он должен был принять это решение, поэтому лучше сделать так, как сказала Шарлин. Взять себя в руки и собраться с мыслями. Этот процесс был похож на укладку извлеченных органов обратно в тело.
Борясь с головокружением, Луис обошел труп, миновал липкое кольцо слизи, где Джон Доу впервые упал на пол, опрокинутый поднос с инструментами, тянущийся след. Обошел осколки черепной коробки и снял телефон с зарядки.
Его ждали сообщения. Их было много. Луис щелкнул большим пальцем, и перед ним пронеслась череда уведомлений: голосовые от Розы и единственное сообщение. «ПОЗВОНИ МНЕ».
Мелькнуло раздражение. Роза и раньше разрывала его телефон подобным образом – когда прорвало трубу на кухне и когда в дом забралась белка. Какой бы ни была ее нынешняя чрезвычайная ситуация, с этим придется подождать.
Луис зашел в «Избранное», хотя общение с Джей Ти точно не было его любимым занятием. Когда пошли гудки, Луис уставился на ступни Джона Доу. Кем бы вы ни были, промышленным магнатом или бездомным попрошайкой, подошвы ног все равно будут напоминать о младенце, которым вы когда-то были, с морщинками и складочками.
Ты убил не что-то беззащитное. Это не был выкидыш.
Джей Ти снял трубку после четвертого гудка.
– Акоцелла, – сказал он.
Джей Ти отличался завидной для Луиса живостью, а также умением приспосабливаться к окружению. При необходимости он мог сыграть на темной коже, другом признаке угнетенного или профессионализме, но сегодня ночью Луис столкнулся с Джея Ти, которого никогда прежде не встречал: опустошенным и немногословным. Луис заколебался, гадая, не ошибся ли номером и не разбудил ли Джея Ти. Нет, невозможно, он же полуночник.
– Я знаю, что уже поздно, – сказал Луис. – Включаю громкую связь.
Он положил телефон рядом с тарой для органов.
– Зачем? – Джея Ти проявил признаки жизни – настороженность. – Кто там?
– Шарлин Рутковски. Мой динер.
– Нет, Акоцелла, не могу. Никакой болтовни.
Луис и Шарлин уставились друг на друга. Оба знали, что Джефферсон Тэлбот редко отказывал в разговоре, а когда все же отказывал, то чертовски хорошо давал понять почему. Нынешнее поведение было, опять же, не в характере их босса.
– Хорошо, – солгал Луис, – отключил громкую связь. Что не так?
Джей Ти загоготал, как гоблин.
– Ты мне скажи, Акоцелла. Это ты мне позвонил.
– Что-то у тебя с голосом, Джей Ти. Есть что-то, о чем нам нужно знать?
Джей Ти молчал. Луис услышал голоса на заднем плане, и это были не звуки казино или вечеринки в частном номере, которые Джей Ти обожал. Это был неприятный гул разговора официальных лиц в закрытой обстановке.
– У вас ожил труп, – сказал Джей Ти почти печально. – Я угадал?
Если бы в лаборатории могло стать еще холоднее, стало бы. Луис ощутил, будто на его груди расстегивается молния; все внутри вывалилось наружу, и он стал невесомым, как пустой мешок для трупов. Луис оплакивал надежду, что была всего несколько минут назад. Надежду на то, что ужас, которому они стали свидетелями, можно сдержать, продезинфицировать, сжечь, чего бы это ни стоило. Но Джей Ти уже все знал. А значит, все было гораздо серьезнее. Луис почувствовал, как его бедренные и берцовые кости выскальзывают из разлагающихся ног. Все выпадало. И он падал.
– Джей Ти?.. – Это прозвучало как мольба раба перед хозяином.
– Сколько прошло с начала вскрытия? – Вопрос звучал как по скрипту.
– Четыре с половиной часа? Пять? Джей Ти, он встал. Он преследовал нас.
– Апре́ ля морт [3] – мрачно усмехнулся Джей Ти, – я прав?
– Ты должен рассказать нам все что знаешь, – сказал Луис.
Разговоры на заднем плане стали громче. Послышались резкие удары, звук перемещаемого телефона: возможно, его прятали. Голос Джея Ти стал громче, более сипловатым, вероятно усиленный сложенной чашечкой ладонью.
– Я кое-что слышал, – прошипел он. – Здесь пара парней из… Не могу об этом говорить.
– Кто? – требовательно спросил Луис. – Где ты?
– На вечеринке! – Джей Ти снова рассмеялся, словно безумец. – Говори со мной, Акоцелла, потому что эти люди смотрят на меня. Я не могу произнести то, что хочу.
Мечта Луиса о Джей Ти, загнанном в угол, сбылась, но он не мог насладиться ею. Он чувствовал, что готов на все, лишь бы воскресить надменного, эгоцентричного Джефферсона Тэлбота. Он посмотрел на Шарлин, ища помощи, но она покачала головой. Она сняла сеточку для волос, и ее кудри упали на вздымающуюся грудь. Луис прочистил горло.
– У нас был… Джон Доу.
– Копы?
– Да.
– Я знал, что вы поэтому задержались. Вы его вскрыли?
– Ага.
– Травма головы? – спросил Джея Ти. – Расскажи про мозг.
Луис вспомнил, как из револьвера тридцать восьмого калибра повалил дым. Он не хотел признаваться, что стрелял в Джона Доу. Ни Джея Ти, ни самому себе.
– Не было причин исследовать мозг, – осторожно сказал он.
В динамике телефона послышался шум: Джей Ти вздохнул.
– То же. Мать вашу. Самое. – Его голос стал тверже. – Вы уже отчитались?
Луис посмотрел на Шарлин. Ее поднятый вверх большой палец придал ему уверенности.
– Да, сэр, – ответил он. – Сами и в ССДС.
– Черт, мужик! – Жизнерадостный голос, который так обожали чиновники, стал писклявым. – Все записи ССДС просмотрят. Позвони им. Сейчас же. Отзови отчет. Попомни мои слова, Акоцелла. Вот-вот хлынет ливень из дерьма, и гроза направляется прямо в нашу сторону.
Замешательство было густым, как внутренности; Луис попытался стряхнуть его.
– Что я должен был сделать? Джей Ти, что я должен сделать?
Из телефона раздались звуки: кто бы ни находился в комнате с Джеем Ти, он подошел