– Сильвана! – закричала Магдалена. Сильвана – самая маленькая – была ближе всех к Грир и Сэму Хеллу, в десяти метрах, и приближалась. Магдалена побежала за ней. Грир была сердцем Магдалены, поэтому почувствовала, как та напряжена, и услышала крик. Она не была уверена, слова это или просто звук. Это не имело значения: Сэм выстрелил.
Грир вздрогнула от вспышки, вырвавшейся из ствола. Она могла поклясться, что видела, как отдельные капли дождя рассекает пополам. Двадцатикилограммовую Сильвану сбило с ног, и она отлетела на полтора-два метра назад с такой силой, что взлетели десятки сухих листьев. «В этом новом безумном мире, – подумала Грир, – сухие листья падают вверх».
Магдалена взвыла и прижала к земле единственного ребенка, который был в пределах досягаемости, – десятилетнего Игнасио. Грир тоже распласталась на земле, хотя и находилась за спиной стрелка. Остальные дети никак не отреагировали. Они просто продолжали идти.
– Родни, стой! Стой, Родни!
Грир посмотрела налево, в сторону нового голоса. Шея была словно резиновая. Прямо за краем трейлера мамы Шоу, к северу от дома сеньориты Магдалены, виднелся трейлер, который мисс Джемиша делила с Сэмом Хеллом. Похоже, его настоящее имя Родни.
Мисс Джемиша стояла на ступеньках в плаще и сапогах, обеими руками придерживая края капюшона. Грир была уверена: единственная причина, по которой мисс Джемиша не прогоняет этого мелкого гангстера, в том, что она никогда не видела, чтобы он и вправду нажимал на курок.
Теперь вот увидела.
– В дом, женщина! – закричал Сэм Хелл, и, хотя Грир ненавидела этого человека, она надеялась, что Джемиша в последний раз его послушается.
Но она побежала прямо на них. Мисс Джемиша, которая на собраниях твердила одно и то же громче и громче, пока все остальные не устанут, которая регулярно посылала матом сборщиков долгов (все начинали себя ненавидеть за нерешительность, но радовались, когда у нее получалось), которая навещала маму Шоу несколько месяцев после ампутации каждой ноги просто потому, что могла, которая бросалась в любую потенциально опасную заварушку, как сейчас. У нее была только одна жизнь – по крайней мере, до сегодняшнего дня, – и, естественно, она собиралась прожить ее громко, ярко, отважно.
Сэм Хелл со всей дури ударил мисс Джемишу по лбу. Она судорожно замахала руками, слишком короткими, чтобы дотянуться до него. Кроме Игнасио, который вырывался из объятий матери, все дети перешли дорогу, и Сильвана снова была впереди. В ее пижаме была аккуратная черная дырочка, из которой сочилась – но почему-то не хлестала – кровь. Несчастное, изуродованное тело девочки продолжало идти, сквозь дыру в щеке виднелось еще больше зубов. Руки были подняты, словно она просила обнять ее, чтобы все стало хорошо.
Мисс Джемиша умудрилась ударить Сэма Хелла ботинком в промежность. Автомат предательски ушел вверх. Грир могла поклясться, что почувствовала на себе его движение. Как будто кто-то прошел по могиле, как часто говорил папа. Время убираться, как сказал мистер Виллард, прошло. Грир бросилась на Сэма Хелла и сбила с ног. Он упал, с хрустом ударился плечом о землю, но продолжал брыкаться. Его коленные чашечки, словно бильярдные шары, врезались в лицо Грир. Джемиша навалилась на него сверху, пытаясь выхватить оружие; ее плащ развевался на ветру, как у супергероя.
Сэм Хелл перекатился, прижав обеих женщин к куполу для лазания. Но их все равно было двое, а он один. Грир забралась Сэму Хеллу на ноги и схватила его за руку с оружием. Ее руки переплелись с руками Джемиши, почти такого же оттенка коричневого, и получился клубок из конечностей. «В этом есть что-то героическое», – подумала Грир. Если бы ей предстояло умереть, это был бы прекрасный конец: чернокожие женщины держатся вместе.
Джемиша издала сдавленный звук, когда кто-то грубо дернул ее голову назад, ударив о прутья решетки. Костлявая рука мамы Шоу сжала косички Джемиши. Она тянула так сильно, что Грир могла видеть, как кожа на голове Джемиши под косичками натянулась. Джемиша отпустила Сэма Хелла и стала вслепую молотить руками. Ни один удар не достиг цели – костяшки пальцев Джемиши треснули о купол, оставив тонкие струйки крови.
Сэм Хелл, с которого спала половина нагрузки, набросился на Грир. Крик, самый громкий из всех, вновь разрезал воздух. Грир и Сэм Хелл одновременно обернулись и увидели, как сеньорита Магдалена, шлепая по грязи убегает от Игнасио, пиная его в лицо, а Игнасио умудряясь одновременно пинать вслед за ней, по-тюленьи переваливаясь из стороны в сторону. Его лицо, всегда гладкое и серьезное, выглядело так, словно кислота разъела его изнутри. Все зубы были в пурпурных пятнах от крови и грязи.
Услышав крик Магдалены, появился еще один персонаж – Хосе Фрито. Фланелевая рубашка была застегнута кое-как, джинсы расстегнуты, кроссовки не зашнурованы – как будто выбежал в чем был. Если бы не пояс с пистолетом – настоящий ковбойский, с двумя кобурами, из кожи ручной работы. Гондурасец выскочил из двери с пистолетом сорок пятого калибра в каждой руке, издавая боевой клич. Возможно, он опоздал из-за травмы: левое предплечье было туго обмотано какой-то белой тканью, пропитанной красным.
Хосе Фрито открыл огонь из обоих пистолетов, взорвалась целая плеяда фейерверков.
Грир прижалась к куполу между вопящей мисс Джемишей и матерящимся Сэмом Хеллом, испуганная, но выдохнувшая: вот она, помощь. И прямо сейчас Грир примет ее в любом виде. Она ожидала, что Игнасио упадет, ожидала, что Сильвана от сквозных ранений начнет истекать кровью. Но у ног Грир взметнулись комья грязи. С решеток купола полетели желтые искры. Хосе Фрито стрелял в них.
Даже в этой суматохе Грир все поняла. Она никогда не видела, чтобы Хосе уделял внимание детям Магдалены. Только теперь, когда он узнал, что можно пострелять, решил поиграть в отца года, целясь не в реальную проблему, а в чернокожего парня со стволом. Эти двое должны были быть в одной команде, но, поскольку пушки были по разные стороны баррикад, им пришлось стрелять друг в друга.
Сэм Хелл откатился вправо, подальше от Грир, потеряв берет. Он уперся локтями в грязь и открыл ответный огонь. Одно из окон в трейлере Магдалены разбилось вдребезги, а из простреленного мусорного бака брызнула гнилая жижа. Хосе Фрито спустился по ступенькам и тоже открыл огонь, который выглядел кинематографично, но был совершенно бесцельным. Пуля перерубила одну из цепей качелей. Другая пробила ограждение трейлера, стоявшего дальше по дороге. Третья попала в Сильвану, бедную Сильвану, сзади в шею. Из ее горла хлынула кровь, темная, словно шоколадный сироп. И девочка упала лицом