– Они идут, – сказал он, – пожалуйста, поторопись.
Грир утратила способность не торопиться. Она еще раз сильно дернула фанеру. Фади Лоло толкнул преграду с другой стороны. Первой сквозь дыру в стене пролезла сумка. Фади аккуратно поставил сумку и протянул Грир руку. И снова без колебаний она взяла ее. Хосе Фрито внизу поперхнулся древесиной, а чьи-то руки начали колотить в запертую дверь ванной. Фади помог Грир пройти через то, что казалось адом.
Только после того, как ее ноги погрузились в грязь, Грир оценила самообладание Фади. Привлеченные шумным бегством, бешеные окружили ее. Они двигались как марионетки на ниточках в руках кукловода. Ближе всех была Констанца, которая, вместо того чтобы пробиваться через взломанный шкаф, обошла его спереди. Она стояла в двух метрах и была неестественно чистой: на ее пижаме не было ни пятнышка.
Прямо за Констанцей стояла мисс Джемиша. Грир хотела крикнуть, чтобы женщина бежала, но увидела горящие белые глаза на багровом от частичного снятия скальпа лице. Грир повернула направо и испытала не меньшее потрясение: сеньорита Магдалена шла, несмотря на то что ее переехал фургон. Ребра торчали из груди, как оборки на костюме. За Магдаленой ковыляла ее дочь Антонелла, лицо которой было залито кровью как-то чересчур равномерно.
Руки, зубы, глаза. Выхода не было.
С деликатной нежностью Фади взял Грир за локоть.
– Это сон, – тихо сказал он.
Грир подняла сумку. Забавно: та действительно была невесомой, как во сне. Фади отвел Грир вправо, подальше от одноручной биты, которой размахивала Констанца.
– Ты спишь, – повторил Фади. Кашлянул и повел ее влево, уходя от удара Антонеллы, а затем развернул, как в танце, уворачиваясь от рук Джемиши. – Грезишь. – Он резко замер, имитируя футбольные движения, и Магдалена споткнулась. – Это все еще сон. – Фади провел Грир сквозь облако пара, вырывающегося из вскрытой груди Магдалены, и поспешил вперед. – Очень долгий сон.
Над головой замаячила фигура. Грир взмолилась, чтобы это был не Драско. Но, как и все утро, работал закон Мерфи. Это был серб Драско Зорич. Он стоял в трех метрах, склонившись в их сторону, суровое выражение лица сменилось ступором, а тесемки спортивного костюма болтались, как жилистое синее вымя. Руки сжались в кулаки, словно он жаждал драки с Грир и Фади. Не заметив синий велосипед сирийца, Драско задел ногой педаль и упал. Педаль зажужжала.
– Сон кончается, – сказал Фади, – пора просыпаться.
Он сильно ущипнул Грир за локоть и бросился прочь. Она последовала за ним, потрясенная тем, что сумка внезапно снова стала очень тяжелой. Драско, стоя на коленях, попытался ударить Грир, но безуспешно. Фади стоял у велосипеда. Грир не хватало его твердой руки, но она чувствовала себя так, словно постояла на зарядке. Почувствовав прилив сил, она развернулась, чтобы рассмотреть приближающихся бешеных. Всего пять человек, и всех она когда-то знала. Нет, шесть: папочка повернулся и пошевелил раздвоенным языком в ухмылке скелета.
– Уходим, – сказал Фади Лоло. – Прошу.
Одной ногой он упирался в землю, другая была на педали. Сиденье предназначалось для Грир. Она перекинула спортивную сумку через плечо, забралась на сиденье и крепко обхватила Фади за талию, держа в руке мачете. Фади попытался оттолкнуться, но вес Грир удерживал велосипед в грязи. Джемиша, Констанца, Драско, Антонелла и Магдалена окружили их, приближаясь, сверкая жемчужно-белыми глазами, обнажая зубы и подергивая пальцами. Фади налег на педали, его худые бедра тряслись. Колеса начали вращаться. Один оборот – и они выбрались из грязи; два оборота – и начался асфальт.
Грир вспомнила, как мистер Виллард назвал ее черной сучкой, но, как ни странно, с самого начала дал ей правильный совет: убраться из парка.
Шатаясь так, что кружилась голова, они стартанули и только теперь Грир в полную силу почуяла запах крови на игровой площадке. Дождь стал холоднее. Она напомнила себе, что ничего не значит для Фади Лоло. Да и с чего бы? У Грир никогда не хватало смелости сказать ему хоть слово. Он подобрал ее, как раньше подбирал мусор, это был хороший, оптимистичный поступок, и, возможно, оптимизм – это все, что осталось у такого человека, как Фади Лоло.
Возможно, это все, что осталось вообще хоть у кого-то из них.
Грир крепко вцепилась в Фади, чувствуя, как напрягся его пресс, когда он начал крутить педали быстрее. Его промокший от дождя шарф развевался, как вымпел, над головой Грир, она нырнула под него и увидела посреди асфальтированной дороги изуродованное существо, которое когда-то было Сильваной. Она едва ли походила на человека. Рука стала как хрящи. Тело было изрешечено пулями. Голова болталась на цепочке позвонков. Каким-то образом челюсти все еще скрежетали, а немигающие белые глаза смотрели в одну точку.
Фади вильнул, но не слишком сильно: не рискнул въехать на грязную обочину. Грир почувствовала, как вытянулась ее рука. Оглядела ее и будто заново обнаружила мачете. Лезвие было покрыто сорняками, которые срезал им папа. Мачете было предназначено для определенной цели. Как и сейчас. Грир медленно отвела лезвие, чтобы не нарушать равновесие велосипеда. Фади обернулся, осознавая, что она делает, и приготовился к перевесу.
Сильвана, чей поврежденный мозг функционировал с трудом, потянулась за ними – в неправильном направлении. Грир не размахивала мачете; она держала его прямо и почти нежно подтолкнула девочку острием. Этого было достаточно, чтобы свалить ее с ног. Голова Сильваны наконец оторвалась под собственной тяжестью и скатилась в канаву, к мусору, который никто никогда не соберет.
Грир прижала мачете к боку Фади. Велосипед преодолел последний длинный поворот перед финишной прямой, направляясь к выезду, где была пробка из машин и людей. Грир уставилась прямо в спину Фади Лоло, которого вновь сотрясал приступ кашля. Фади никогда не приглашали в клуб «Саннибрук». Грир приглашали, но она так и не вступила. И все же чувствовала, что за последний час они оба сделали достаточно, чтобы сохранить уникальный дух клуба. Она была mi corazón сеньориты Магдалены и радовалась этому, но теперь этого мало. Чтобы выжить, Грир Морган должна будет стать частью всех их сердец и продолжать бороться до самого конца.
Услышишь – и да поверишь
14. Мразь против еще большей мрази
К 10:00 по восточному времени 24 октября новости заполонили эфир. Подобно цунами,