«Вы пытались добраться до Грир Морган, – произнес голос робота в ее голове, – но она вне зоны досягаемости».
Уворачиваясь, Грир оказалась ближе к двери, где к проволоке прижимался папин череп, теперь почти полностью ободранный. Ногти тоже выпадали, скапливаясь на земле среди кусочков кожи. Грир продолжала идти, минуя этот ужас, прямо в комнату своего отца, где маленький Максимо, низкорослый и слабый, безуспешно старался раздербанить проволочную сетку, а неизвестный продолжал бить по углу трейлера битой.
Грир распахнула шкаф Фредди Моргана и упала на колени. Вот оно. Прошли годы с тех пор, как она в последний раз пользовалась этим. Если она дотронется, вернется ли к ней навык? Грир схватила огромную спортивную сумку, вытряхнула из нее камуфляжную одежду и начала запихивать в сумку все, что могла: охотничье ружье «Ремингтон», нож, мачете, бинокль, аптечку, колчан со стрелами, лук.
13. Сон кончается
Со всем этим оружием под рукой, видимо, Фредди Морган не особо заботился о безопасности своей спальни. Только так Грир могла объяснить неожиданную победу Максимо над проволочной сеткой. В отличие от Сэма Хелла, который, судя по звукам, все еще боролся со своей частью сетки, Максимо отодвинул всю панель и через несколько секунд начал пробираться сквозь разбитое стекло. Оставшиеся в пазах гвозди пробили его руки насквозь. Снаружи продолжали непрерывно стучать бейсбольной битой.
Как не вовремя. Грир замешкалась, выбирая оружие. Максимо был уже почти внутри, пришлось действовать быстро. Ружье «Ремингтон», которое она хотела использовать больше всего на свете, пришлось отбросить, потому что она не смогла найти ни единой коробки с патронами. Логично: было непохоже на папу оставлять ствол и патроны без присмотра, – но если бы Грир держалась поближе к нему, а не просто ждала, пока он заступится за нее перед завучем, то теперь, в критический момент, знала бы, где лежат патроны.
Она знала, что у папы еще имелся старый «Браунинг», но его нигде не было видно. Грир забила на него и продолжила собираться. Леска от складной удочки попалась под руку и тоже полетела в сумку, а вместе с ней и коробка со снастями. Лук был слишком длинным, но все же удалось застегнуть сумку почти полностью. Грир бросила еще один полный тоски взгляд на «Ремингтон». Она должна его взять. Патроны купит позже. Не обращая внимания на Максимо еще секунду, она подняла ружье.
Из шкафа на нее уставились белые глаза.
Это была Констанца, вторая дочь сеньориты Магдалены. Грир увидела, как она покраснела, и поняла, что это девочка колотила по трейлеру битой Драско. Ей удалось проделать приличную дыру. Еще пара минут, и дыра, возможно, станет достаточно большой, чтобы в нее можно было пролезть.
Грир вскочила на ноги, отбросив «Ремингтон». Спортивная сумка, бешено раскачиваясь, сильно ударила по ногам. Грир упала, стукнувшись спиной об пол, а затылком – о кровать отца, и уставилась прямо на мальчика с перекошенным от голода лицом. Максимо, скорчившийся на подоконнике, как горгулья, набросился на нее.
Его оскаленная морда уткнулась ей в промежность. Грир ударила мальчика коленом в нос, подбородок и зубы. Его брыкающиеся ноги оказались у нее перед лицом; Грир схватила их той рукой, на которой не было лямок сумки. Теперь Максимо взбесился, как кот в ванне, но все же он был маленьким мальчиком, и Грир смогла отбросить его. Она услышала, как зубы чиркнули по ее обтянутой голубыми джинсами икре.
Максимо неудачно приземлился, ударившись затылком о папину тумбочку, но Грир не позволила себе жалеть его. Она вскочила на ноги, обеими руками ухватилась за ручки спортивной сумки и бросилась бежать. Она неслась мимо разных кошмарных вещей так же быстро, как скроллила Netflix. Ободранный череп Фредди Моргана, покрытый ошметками кожи. Цепляющиеся, изуродованные руки Сэма Хелла. Грир вернулась в ванную и заперла за собой дверь. Максимо был внутри трейлера, и следующая – Констанца.
Грир повернулась на каблуках, шагнула, и Хосе Фрито схватил ее за ногу.
Ее правая нога провалилась в дыру, которую Хосе проделал в полу, каблук погрузился в землю под трейлером. Грир вскрикнула от шока и боли, выронив сумку. Руки Хосе вытянулись вверх, как щупальца. Нелепые переплетения сломанных пальцев обвились вокруг ее бедра, и от крика Грир задрожала сантехника в ванной. Это был не тот воинственный вопль, который она издавала раньше, а крик попавшего в ловушку кролика.
Она изогнулась, пытаясь дотянуться до спортивной сумки и папиного мачете. Но сумка была за спиной, а ноги были так широко расставлены, что Грир не могла повернуться. Она почувствовала, как натянулись ее джинсы, когда зубы Хосе сомкнулись на шве, а одна из ее рук ударилась о маленький декоративный полукруглый столик с ножками в стиле барокко, необычайно красивый предмет интерьера – возможно, последний в ее жизни.
Черт возьми, мама, наверное, украла его. Грир дернула ножку. Стол рухнул. Она ударила его об пол, и ножка отломилась, оставшись у нее в руке. Грир высоко подняла ее, а затем нанесла удар острым концом вниз. Острие вонзилось прямо в открытый рот Хосе и попало ему в горло. Грир услышала, как дерево рассекло ему шею сзади. Сломанные руки продолжали хватать воздух скрюченными пальцами, но Хосе потерял все опоры. Грир освободила ногу и, казалось, ожила; взбудораженная апокалиптическим безумием, она сейчас была бодрее, чем когда-либо: в школе, на вечеринках, с Касимом.
Она открыла спортивную сумку, достала папино мачете, застегнула молнию и опустилась на колени перед фанерной стеной, которую Фредди Морган соорудил вместе с Драско Зоричем. Просунула лезвие мачете под фанеру и навалилась на него всем весом. Гвозди заскрипели, как корпус деревянного корабля, и доска размером 20x10 медленно подвинулась к ней. Слишком громко – те, кто снаружи, наверняка услышали, – но пути назад не было. Грир отложила мачете, просунула пальцы обеих рук в щель, уперлась ботинками в стену и потянула. Фанера заскрипела. Гвозди выскочили наружу. Тридцать сантиметров пространства, шестьдесят, метр. Грир чувствовала себя так, словно ее десятилетиями держали взаперти в склепе; она ахнула от льющегося дневного света.
На нее уставились два глаза. Как Констанца в спальне. Грир выхватила мачете и попятилась.
Глаза были ясными, а не белесыми.
– Пожалуйста, – мужчина кашлянул, – не отрезай мне голову.
Акцент был похож на звук наждачки. Фади Лоло, сирийский беженец из «Последнего прибежища». Капли