Заметив телефон на кухонном столе, Грир схватила его. Но она не могла вызвать полицию, не взглянув на папу еще раз: вдруг его глаза и разум прояснились. Его лицо было видно в дверном окошке. Отец перестал шевелиться, не моргал, не дергался и не дышал. Грир молилась, чтобы это было к лучшему. Она подошла на шаг ближе. Папины глаза, подернутые белой слизью, двигались, когда она приближалась, но он смотрел не на нее. Он смотрел на свой телефон.
Фредди Морган, который не узнал собственную дочь, похоже, узнал трель будильника. Это расстроило Грир до глубины души, как будто ее стерли из памяти. В то же время она понимала. Каждый раз, слыша звук, похожий на сигнал будильника или уведомление о входящих сообщениях, она вела себя точно так же.
– Я собираюсь вызвать скорую, папочка, – прошептала она. – И полицию тоже.
Папа никак не отреагировал.
– Знаю, ты говорил мне делать это, только если я буду уверена, но я уверена, папочка. Абсолютно уверена. Ты слышишь? Видишь Их? Они пытаются войти. Они причинят мне боль, папочка, точно так же, как причинили тебе. Если ты знаешь, как Их остановить, сделай это, хорошо? Ты можешь сказать Им, чтобы Они прекратили?
В отце ничего не изменилось, если не считать рыжеватой слюны, стекавшей по подбородку. Казалось, он по-прежнему залип на телефон и мелодию. Возможно, будильник помешал более содержательному разговору. Грир разблокировала телефон и нажала на кнопку, отключая сигнал, затем посмотрела на папу, ожидая, что выражение его лица изменится.
Оно изменилось, но наводило ужас. Его бровь поднималась так резко, только когда Фредди Морган, прищурившись, смотрел в дуло охотничьего ружья. А теперь взметнулись вверх, словно крылья дракона, обе брови. Ноздри раздувались так широко, что Грир подумала: «Вот-вот порвутся». Хуже всего был рот: нижняя челюсть практически отвалилась, как будто отец пытался проглотить всю дверь, весь трейлер, весь мир.
Грир узнала звук, вырвавшийся из его горла: папа чего-то хотел. Но желание Фредди Моргана изменилось. Он больше не думал о лучшей работе, уютном доме, счастливой жизни – мишуре, которой можно размахивать перед загипнотизированной толпой. Нет, это желание подстерегало три миллиона лет, прячась за улыбками, кивками, стрижками, униформами, табелями учета рабочего времени, почтением и страхом.
Папа ударил ладонями, слегка согнув пальцы, по проволочной сетке. Проволока образовала на пальцах полумесяцы, похожие на обрезки ногтей. Фредди Морган издал разочарованный вопль. Отдернув искалеченные пальцы, он уткнулся лицом в сетку. Его нос, губы и щеки расплющились. Стала проступать кровь. Язык высунулся изо рта, наткнулся на проволоку и уперся в нее. Проволока начала рассекать язык пополам.
Грир инстинктивно закричала: «Нет!» – но Фредди Морган был не из тех, кто бросает начатое. Его шея напряглась, он сильнее прижался лицом к сетке. Рубиновая кровь сочилась из каждой складки. Он продолжал давить, пока проволочная сетка не обвилась вокруг лица, впиваясь, доходя до самого черепа. Теперь лицо превратилось в два десятка отдельных шестиугольников плоти. Одна часть, состоявшая из правой половинки верхней губы, вывалилась, как тесто из формочки для печенья, обнажив длинные желтые зубы и участок серой нижней челюсти, другие шестиугольники покачивались, готовые выпасть. Обе половины папиного языка, теперь уже полностью раздвоенного, шевелились по отдельности.
Грир побежала в свою спальню. Увидев, что новая пара рук бьется в окно над ее кроватью, она бросилась в ванную, единственное помещение без окон. Вода в унитазе колыхнулась, и Грир вспомнила, как однажды открыла крышку и обнаружила внутри крысу; скрежет ее когтей по фарфору стал предвестником грядущих кошмаров. Эта одинокая промокшая крыса теперь казалась предупреждением: трейлер, парк, все общество были полны дыр, и через них могли пролезть грызуны.
Взяв папин телефон, Грир наконец набрала девять-один-один. Раздалось два гудка, ломких, прерывистых. Услышав щелчок, Грир выпалила первой:
– Грир Морган, я Грир Морган, я живу в «Саннибруке», в городе Балк, штат Миссури, и я заперта в своем трейлере! Повсюду люди, они сошли с ума, нападают друг на друга, есть погибшие и раненые! Нам нужны полиция и скорая, поторопитесь! Это «Саннибрук», трейлерный парк, штат Миссури, и я Грир Морган! Они разбили все мои окна и собираются проникнуть внутрь, поторопитесь, пожалуйста, пожалуйста, поторопитесь!
У нее перехватило дыхание. Только теперь она услышала запись.
– Местное время – 8:04. Чтобы позвонить, нажмите единицу. Если вам нужна дополнительная помощь, нажмите ноль для вызова оператора или оставайтесь на линии. Если это экстренный звонок, повесьте трубку и наберите девять-один-один. Чтобы еще раз прослушать меню, нажмите звездочку.
– Какого хрена! – крикнула она. Сбросила и снова набрала девять-один-один. Из спальни донесся звон бьющегося стекла. Грир пригнулась, а когда грохот стих, услышала, как робот предлагает те же самые безрадостные варианты.
– Я и так набрала гребаный девять-один-один! – Грир никогда в жизни не пользовалась услугами оператора, но на такие случаи, как этот, должно быть, и существовали резервные способы. Она сделала, как было велено, и нажала ноль: Морганы всегда следовали правилам. На линии дважды щелкнуло, и сигнал сменился тихим мурлыканьем помех. Ответила другая женщина-робот:
– Мы приносим извинения. Вы позвонили по номеру, который был отключен или больше не обслуживается. Если вы считаете, что попали на эту запись по ошибке, пожалуйста, проверьте номер и попробуйте перезвонить еще раз.
– Номер был ноль! Вы, сука, сами сказали мне нажать ноль!
Трубку повесили.
Мимо трейлера с ревом промчался мотоцикл, напомнив Грир, что люди, которые могли бы помочь, все еще поблизости. Она закричала, прося о помощи, и сама была в шоке, как громко и пронзительно кричит. С тех пор как косить под крутую в средней школе и трейлерном парке стало привычкой, ее голос звучал нарочито безразлично. Было что-то захватывающее в пронзительном женском крике.
Но все, что сделали крики Грир, – это привлекли еще больше бешеных, и еще больше рук замолотило по трейлеру. Кто-то срывал ставни. Было похоже, что кто-то заполз под ванную и колотил по бачку для отходов. Наибольшую тревогу вызывали тяжелые удары чего-то тупого о дальний угол трейлера – вероятно, бейсбольной биты Драско Зорича. Хорошей новостью было то, что угол трейлера являлся бесполезной мишенью. Плохая новость заключалась в том, что до сих пор никто из бешеных не умел пользоваться инструментами.
Возможно, Они умнее, чем кажутся.
Грир намеревалась убраться к чертовой матери из этого трейлера. Ничего в жизни она так не желала.
В ванной не нашлось ничего полезного. Грир направилась в коридор. Когда она