4. Пожилая женщина стоит в центре двора, сложив руки так, словно держит невидимый баскетбольный мяч, и кричит снова и снова.
5. Мальчик-подросток с окровавленным лицом тянется через забор к фотографу.
6. Молодой человек в темно-синей форме бегает от одного лежащего к другому, проверяя жизненные показатели и призывая откликнуться.
Все действующие лица были черные. Как и Натан Бейсман, насколько ему было известно, но при первом просмотре он пришел к тому же выводу, что и все остальные. Без сомнения, ответка в разборках. Это пятно крови на тротуаре могло быть даже не свежим, а оставшимся после предыдущей перестрелки. Отвратительно, но многие обыватели привыкли и стали безразличны к насилию.
К третьему просмотру Бейсман впал в уныние от таких дум. Мир превратился в набор штампов – одни поносят, другие превозносят и прочее дерьмо, – размещаемых в новостных блоках ради игры на эмоциях зрителей.
Росс Квинси завоевал золото за сюжет еще до того, как началась вторая половина видео. Фотограф находился во дворе и наводил камеру, вместо того чтобы предложить помощь, но тут пузатый мужчина, распростертый на траве, сам поднялся на ноги. Тот факт, что он неожиданно выжил, сам по себе не шокировал руководителей WWN. Дело было в том, как он встал. Небрежно, словно просто опустился на корточки, чтобы поднять четвертак.
И еще один сюрприз: на теле мужчины не было видимых огнестрельных ран. Все выглядело так, будто его укусили: на предплечье был след от зубов в виде полумесяца. Когда мужчина посмотрел прямо в камеру, все в конференц-зале отшатнулись. Его глаза побелели и в натриевом свете внутреннего двора казались плоскими оранжевыми монетами.
Внимание мужчины привлекла кричащая женщина. Он бросился к ней, как собака к еде, и в считаные секунды схватил ее за платье и волосы. Женщина не сопротивлялась, только кричала, пока он не вгрызся ей в горло. Крик оборвался. Ну, хотя бы тишина. Хлынула кровь, и женщина упала на колени. Мужчина равнодушно стоял рядом, жуя и глотая. А через две минуты мальчик с окровавленным лицом отлип от забора и оторвал полоску плоти от руки молодого человека в рубашке-поло, после чего бросился к детям под стол для пикника.
Даже при третьем просмотре люди ахали и прикрывали глаза. Это были профессиональные журналисты, такие же закаленные, как Бейсман. Они читали редакторам лекции о том, как обрезать видео с обезглавливанием «Аль-Каиды» перед выходом в эфир. Просматривали видеозаписи взрывов, совершенных террористами-смертниками, выбирая из них те, что можно показать по телевизору. Дым и бинты, оторванные конечности, расколотые черепа и мертвые младенцы. Эти люди просматривали кадры последствий катастрофических стихийных бедствий, оценивали груды выкопанных трупов и после этого шли на деловые обеды.
Запись Квинси потрясала совершенно иначе. На кадрах не было ни джихадистов, ни стихийных бедствий, ни злодеев, которых можно было бы обвинить. Но люди, которые в первую минуту – жертвы, а в третью – уже нападающие, это фантасмагория. От зрелища побежали мурашки, и Бейсман забеспокоился, что коллеги могут ошибочно принять это за журналистское чутье. Он думал, что мурашки расходятся от нервного узла внутри мозга, заложенного туда Богом или эволюцией – выбирайте сами, – чтобы человеческая раса не осталась без предупреждения о приближающемся конце света.
Бейсман, черт побери, прочувствовал это вчера вечером. Почему ничего не предпринял? Ну да, он валялся на диване, смотрел классические фильмы про дебилизм белых и пил виски. Но Бейсман и прежде привык давать себе пощечины, трезветь и тащить задницу на работу в неурочные часы. Дьявол, да он жил ради этого дерьма, и редакторы всякой темной дряни это знали. Набрать кому-то и рассказать историю всегда было приятно: отвлекало от темноты и одиночества дома.
Масла в огонь подлило сообщение от ночного продюсера Акиры Бродерик. Она написала, что несколько филиалов сообщают о всплесках активности сканеров. Множество звонков в службу девять-один-один, армии машин скорой помощи. Первое, что приходит журналисту в голову в таком случае, – возможный скоординированный теракт. Но какие-либо тревожные признаки отсутствовали, места тоже были случайные. Ни взрывов, ни слова о подозреваемых.
Бейсман: Паленая дурь? Разбуди токсиколога.
Акира: *палец вверх*
Бейсман открыл ноутбук, окончательно отказываясь от даже видимости отдыха, и стал смотреть новости в Twitter [5]. Сколько бы знаменитостей, музыкантов и спортсменов ни было у него в ленте, неизменно было одно: Twitter заменил Бейсману любимый старый полицейский сканер, который он держал включенным всю ночь напролет, пока Шерри, бывшая жена, не разбила тот вдребезги молотком.
Бейсман не нашел никаких примечательных хэштегов, кроме одного, говорящего о том, что вокруг актера Бена Хайнса вот-вот разразится скандал. Час спустя Акира написала снова.
Акира: Ложная тревога? Места все время разные.
Бейсман: *пожал плечами*
Акира: Вернемся к СПБЖ.
Бейсман усмехнулся. Какие СМИ не страдают «синдромом пропавшей белой женщины»? Он захлопнул ноутбук и заставил себя вернуться к черно-белой морали старых голливудских фильмов. Первое предположение, должно быть, было верным: «преждевременная смерть» – частый диагноз при передозе новыми наркотиками.
Уверенный в этом, Бейсман заснул.
Запись Квинси обрывалась внезапно. Фотограф стремительно удалялся с места происшествия – предположительно, бежал к машине. Последний кадр представлял собой некое пятно землистого цвета: желтые окна, зеленые столы для пикника, бежевая трава, коричневая кожа, красная кровь. Специалисты по нахождению контуров в темноте могли разглядеть протянутые руки и белые глаза. Но на этот раз Бейсман заметил еще одну фигуру, стоящую на краю кадра со скрещенными на груди руками. Безразличие к кровавой бойне делало этого человека злодеем, а новостям как раз был нужен злодей.
От экрана телевизора отразилась мигающая красная точка, обозначающая включенную громкую связь, и только тогда Натан Бейсман понял, что видел злодея в отражении, и злодей этот – он сам.
15. За гранью
– Почему Мартин Скорсезе-младший все еще нам не позвонил? Купи уже пленку!
Несмотря на клевету и ядовитый сарказм в эфире, онлайн-кампании, склоняющие рекламодателей к бойкоту, трехэтажные оскорбления в адрес сотрудников и слухи о взятках жертвам домогательств за молчание, Рошель Гласс продолжала гнуть свою линию под названием: «Я лишь выражаю всеобщее мнение». И это продолжало работать. Ее враги и союзники смеялись, пока их двойники на экранах пили кофе и ели сырные даниши. Гласс, как всегда, вела себя отвратительно, а значит, миру ничто не угрожало.
– Взгляните на нас, – продолжала Гласс. – Мы как мои дочери и их мультфильмы про принцесс. Смотрим и не можем от этого оторваться.
– От этого. – Ник