Ты не знаешь, что у тебя изо рта течет жидкость. Не знаешь, что это коктейль из синюшной плазмы, мертвых клеток и почерневших кусочков артериальных бляшек. Не знаешь, что жидкость сгущается из-за отходов, которые твое тело больше не может выводить. Не можешь попробовать эту жидкость на вкус, потому что она того же вкуса, что и ты. То, что тебе нужно, на вкус другое.
Ты видишь их. В поле зрения появляются трое, они быстро движутся. Голод, какой страшный голод. Они идут, и мир мерцает. Каждую секунду в темноте ты оплакиваешь их исчезновение. Каждую секунду на свету чувствуешь, как слюна капает на волосы у тебя на груди. Быстродвижущиеся настигают тебя за считаные секунды. Голод, голод, голод. Они останавливаются в нескольких шагах от тебя. Ты не можешь отличить их друг от друга. Одно и то же выражение на лицах. Форма у всех одинаковая. Отличаются только нашивки на плечах.
Ты опускаешь взгляд на свое плечо. У тебя тоже есть нашивка. Ты не понимаешь, но она указывает на то, что ты когда-то тоже двигался быстро. И все же это вызывает у тебя странные чувства. Если бы ты знал слово «задумчивый», то использовал бы именно его. Существовала жизнь, где был важен этот знак отличия. Тебе кажется, что в той жизни все было хорошо. Ты наблюдаешь, как коричневые струйки слюны стекают по знаку отличия. Той жизни больше нет. Жизни больше нет. Это нормально. Тогда был только один ты, и это было досадно. Теперь вас может стать гораздо больше.
У быстродвижущегося, который впереди, на рукаве галочки. Он открывает рот. Ты ощущаешь соленый вкус его губ, пряный вкус его языка. Быстродвижущийся издает восхитительные, влажные звуки, от которых твоя плоть поет. Некоторые слова узнаваемы.
Чмок, чмок, чмок, ПЛОХОЙ, чмок, чмок, чмок, ПЬЯНЫЙ, чмок, чмок, чмок, ЧЕСТЬ, чмок, чмок, ОТДАЙ, чмок, ЧЕСТЬ, чмок, МАТЬ ТВОЮ, чмок, НЕПОДЧИНЕНИЕ, чмок
У быстродвижущегося краснеет лицо. Горячая соленая кровь все ближе к поверхности. В тебе разгорается голод. Ты тянешься к быстродвижущемуся обеими руками. Он отводит одну в сторону, но другая хватает его за рубашку. Ты знаешь, как хватать. Быстродвижущийся хватает тебя за запястье. Испуганно вскрикивает. Ты наклоняешься всем телом. Спотыкаешься. Голова летит к его голове. Ты открываешь рот. Нет ничего важнее, чем твой рот. Ты падаешь на быстродвижущегося. Твои зубы впиваются в мягкую выпуклость его подбородка и доходят до кости.
Быстродвижущийся кричит.
Твоя нижняя челюсть упирается в его подбородок. Ты теряешь равновесие. Вцепляешься зубами в его лицо. Слышишь, как плоть отрывается от его подбородка. Горячая кровь заливает твой холодный рот. Голод, голод, голод. Ты скрежещешь челюстями. Язык хочет еще. Ты тянешься облизать обнажившуюся кость. Язык вытягивается так сильно, что ты чувствуешь, как он выпадает изо рта. Быстродвижущийся отталкивает тебя. Кожа на его подбородке натягивается. Ты вспоминаешь плавленый сыр. Он такой же соленый.
Двое других быстродвижущихся хватают и тянут тебя. Тебе хочется укусить и их. Ты выворачиваешь шею. У первого отрывается кожа на подбородке. Падая, ты хватаешь за руку второго и прижимаешь его к полу. Пол холодный. Кровь, такая горячая, падая, превращается в пар. Ты чувствуешь запах болезни. Это болезнь жизни. Тебе хочется слизать кровь, но второй падает прямо под тебя. Это даже к лучшему. Он заслоняется предплечьем. Ты кусаешь его за запястье и впиваешься в тело горячим ртом. Чувствуешь, как рваные вены дергаются на твоем языке.
Ты не можешь точно сказать, сколько вокруг быстродвижущихся. Они пытаются тебя остановить. Ты не возражаешь, ведь они состоят из мяса. Можно кусать их за пальцы. Можно жевать руки. Можно царапать ноги. Ты сгораешь от голода. Быстродвижущиеся шлепаются на пол и издают глупые звуки. Ты чувствуешь свой запах в их крови, которая недавно изменилась. Это
Быстродвижущиеся окружили тебя со всех сторон. Они могут уничтожить тебя. Не бойся, ты продолжишь жить в них как в других себе. Маленькая частичка тебя, ранее известная как Скад, скучает по частичке тебя, которую раньше звали Джин Кобб, но чуйка подсказывает, что Скад-ты и Джин-ты воссоединитесь, когда вас станет еще больше. Что-то закончилось. Что-то начинается.
29. Маменькин сынок
За два часа до того, как Дженнифер Анжелис Паган, охваченная ужасом из-за смыкающихся на ее бедре пальцев лейтенанта-коммандера Уильяма Коппенборга, прислушалась к гробовой тишине на палубе, матрос-новобранец Мэтью Сирс, кок по специальности, отлынивал от работы. По расписанию, Мэтт с 14:00 должен был готовить суп и чили в самой большой из шести кухонь «Большой мамочки» на второй палубе. Выдавать еду начинали в 6:00 и заканчивали в полночь. Сейчас на часах было 14:25, и Мэтта ждали серьезные неприятности. Его начальник, уорент-офицер Лэнс Фидерлинг, кричал так, что с ним не мог сравниться ни один шеф-повар ни одного ресторана из реалити-шоу.
Это было третье опоздание. Пять недель назад двое мудаков-помощников издевались над Мэттом. Он в слезах позвонил мамочке, а помощники подслушали его разговор. Они сидели у него на груди, пока Мэтт не опоздал на пять минут, провоцируя маменькиного сынка дать сдачи, что он делать отказался. Сегодня утром они повторили трюк, просидев у него на груди пятнадцать минут. Мэтт ничего не мог с этим поделать. Он ждал, когда им наскучит, и уходил прочь, смиренно ожидая разноса от Лэнса Фидерлинга, который вот-вот будет брызгать слюнями прямо ему в лицо.
Мэтт Сирс бежал, но, встретив офицеров, переходил на шаг, а затем снова на бег. Перед глазами все плыло, как у пьяного. Он потерял равновесие, и его шатнуло к левому борту. Он ударился плечом о люк. Мэтту показалось, что он чувствует подкатывающий к горлу комок. То что нужно. Мамочка наверняка сказала бы: «Иди в постель, милый». А отец, бывший контр-адмирал, сказал бы: «Салага, не явиться на борт можно, только будучи при смерти, и то по предварительному разрешению».
Неужели грипп? Мэтт вспомнил вспышку гриппа на третьем месяце службы; тогда врачи привили пять тысяч моряков за три дня. Симптомы и правда были похожи: голова и грудь тяжелые, как кирпичи, горло покрылось неприятным налетом, да еще озноб, несмотря на жару в помещении. Мамочка сказала бы, что это психосоматика. Мэтт был нервным парнем, и весь экипаж был на взводе после вчерашних шторма, болтанки