Маленький Карл не спал ночами, не зная, отнести Миллениалиста к добру или к злу, как, скажем, Оптимуса Прайма и Мегатрона. Миллениалист был не агрессором, а жертвой. Он не разжигал войну, а был ее порождением и не желал никому ничего дурного, хотя и выглядел пугающе. В детстве Нисимуру это очень сильно тревожило.
Теперь, в сорок три года, он снова задавался вопросом, не лишится ли сна от сомнений. Миллениалист, упыри… Кто здесь настоящие враги? Монстры? Или люди, способные создать Их?
Наконец Нисимура оторвал взгляд от того ужаса, что творился четырьмя палубами ниже, и посмотрел на Диану Лэнг. В плане преданности и умения исполнять приказы она была неподражаема, но вместе с тем являлась частью машины смерти. Лэнг с замиранием сердца ждала, что он скажет, и очень хотела, чтобы он нашел слова. И Нисимура решил хотя бы попытаться. Все же его называли Святым Карлом.
Он приоткрыл потрескавшиеся от сухости губы. Хотел напомнить, что потери ВМС во Вьетнаме во время «Бури в пустыне» составляли семнадцать к одному и что соотношение примерно одинаково везде.
Стоя лицом к Лэнг, Нисимура упустил момент, когда разразилась катастрофа. Но, видя, что происходило потом, мог достаточно уверенно предположить, как это было. Летчик-истребитель, не то послушавшись спятившего диспетчера ЦУП, не то попросту нарушив приказ, посадил свой самолет на палубу.
Он явно хотел одним махом разделаться со всеми мертвецами, но палуба уже давно перестала быть ровной. Теперь это были покореженные, неровные куски асфальта и стали. В тот миг, когда шасси коснулись взлетно-посадочной полосы, самолет проехал по лужам моторного масла, топлива, пожарной пены и человеческой крови и столкнулся с «Супер Хорнетом». Столкновение на скорости сто шестьдесят километров в час оглушило бы любого. Это был «бабах», положивший конец всем «бабахам», и все на борту «Олимпии» замерли в шоке.
Цепная реакция получилась такой разрушительной, что походила на абсурд. Взорвавшийся «Супер Хорнет» выпустил две ракеты AIM-9 «Сайдуайндер». Ракеты подбили самолеты «Грейхаунд» и «Сихоук». Те взорвались, и этот «вжух» положил конец всем «вжухам». Взлетел на воздух расположенный рядом блок обслуживания азотных баллонов, и раскаленные куски металла посыпались на палубу. Воспламенившееся топливо «Грейхаунда» облило стоявший рядом истребитель, и тот вспыхнул, как занавеска из полиэстера. Истребитель выпустил собственную ракету прямо в летную палубу, взорвав ракетную установку MK-29 «Морской воробей» и сигнальную платформу, что сделало принципиально невозможной посадку самолетов на борт «Большой мамочки». Теперь, как мог догадаться Нисимура, нормальная деятельность точно не возобновится.
Как и любой авианосец, «Олимпия» снаружи выглядела неуязвимой. На самом деле это был склад взрывчатых и токсичных веществ, содержащий четырнадцать миллионов литров топлива и три тысячи тонн боеприпасов. Бо́льшая часть всего этого находилась под палубами, где, по мнению Нисимуры, было безопасно. Теперь, когда вся летная палуба была охвачена пламенем, эти приятные иллюзии рассеялись. Возможно все, случиться может что угодно. Моряки, пошатываясь, выбирались из огненного шторма, обгоревшие; и живые отличались от мертвых только тем, что пасовали, падали и жаждали смерти, а упыри тем временем шли и шли, неприступные, как толпа Миллениалистов.
Некоторые моряки выжили, оказавшись в нужное время в нужном месте. Многие получили такие сильные ожоги, что с лиц и рук свисали сморщенные лоскуты кожи. Короче говоря, они очень походили на упырей, и Нисимура с изумлением наблюдал, как оставшиеся в живых люди добивают этих беспомощных моряков пистолетами и тупыми предметами. Это был «огонь по своим» – бессмысленная резня, только усиливающая кровопролитие.
Корабельные сирены взывали к боевым постам, перебивая оглушительные взрывы и пронзительные крики. Вся эта вакханалия мешала эффективно информировать рассредоточенный экипаж, не говоря уже о ком-либо вне корабля. И это несмотря на антенны спутниковой связи WSC-6, навигационный комплекс спутниковых сигналов WRN-6 GPS, устойчивую к помехам систему связи USC-38, радиовещательные антенны SSR-1 FM, приемники SRN-9 и SRN-19 NAVSAT и совершенно новую высокоскоростную спутниковую систему Challenge Athena III в C-диапазоне.
Сплошные устройства связи, но возможности донести информацию нет.
«Вот так и наступает конец света», – подумал Нисимура.
35. Тело – хлеб, кровь – вино
Любой, кто служил на авианосце, был ознакомлен с расположением багажных люков в процессе обучения. Для большинства летчиков этим все и ограничивалось, а самородки могли вовсе никогда туда не заглядывать, хотя и ходили мимо десятков люков каждый день. Пробелы в образовании Дженни стремительно восполнялись: она балансировала на лестнице под надежным прикрытием крепкого люка, надеясь, что четверо белоглазых моряков наконец перестанут бить по крышке, иначе она пропала.
Заглянув в бездонную стальную трубу чуть шире ее плеч, Дженни едва не упала в обморок от ужаса. Она сама от себя такого не ожидала, ведь в кабинах пилотов F-18 расстояние между коленями и приборной панелью было всего с десяток сантиметров. Но в полете, в бескрайнем небе, Дженни прекрасно себя контролировала, а вот в стальной горловине бездонной трубы…
– Пожалуйста, уходите, – шептала она.
Но Они стали лишь чаще и сильнее колотить по люку, словно негодуя, что моряки вроде Дженнифер Анжелис Паган сделали с Их любимым Военно-морским флотом. Они знали о ее неудачах в послужном списке, чувствовали запах женского тела, запах пуэрториканской крови. Ей не было веры.
А потом мир над люком взорвался. По крайней мере, звучало это именно так. Раздался скрежет и хруст такой силы, какой Дженни не знала и не представляла. Затем, будто прайд львов, взревел огонь. Раздался еще один взрыв, за ним еще – последний был куда громче, он оглушал. Корабль затрясся, и лестница под вспотевшими руками Дженни задрожала.
Неужели на «Олимпию» напали? Должно быть, да. Какой бы враг ни промыл мозги морякам, заставив атаковать своих же, теперь он наносил удары с воздуха. Зато перестали колотить по люку. Дженни живо представила, как белоглазых моряков расшвыривает порывом огненного ветра, словно бумажных человечков. Багажник наполнился едким запахом топлива, жар стал невыносимым. Она могла