Его губы растянулись в улыбке, рот открылся, напоминая медвежий капкан. Отец Билл приблизился к лицу Дженни, нижняя губа проехалась от носа до подбородка. Изо рта у него пахло кровью. Дженни убрала одну руку с перекладины и просунула между ступеньками, но отец Билл перехватил ее легко, как дергающиеся ножки младенца на крещении.
– Не бойся, – прошептал он, касаясь зубами ямочки на ее левой щеке, которая и без того болела. – Петра 4:1. Всякий, кто страдает телом, перестает грешить. – И он провел языком и губами по ее коже.
Трясущейся рукой Дженни нащупала на поясе что-то твердое. Зубы отца Билла только начали вонзаться в ее кожу, когда Дженнифер Анжелис Паган, или просто Дженни, расстегнула кобуру и вытащила свою «Беретту М9». Она умела обращаться с пистолетом только в рамках того, что узнала на обучении и при сдаче экзаменов, но училась неплохо. Она ведь моряк Соединенных Штатов. Дженни никогда не тратила времени впустую, олицетворяя боевой дух Военно-морского флота. И до сих пор слышала, как инструктор по обращению с огнестрельным оружием хвалит ее за умение хорошо прицеливаться.
И сейчас Дженни вскинула руку и приставила ствол к уху отца Билла. Внутри металлической трубы выстрел прозвучал так громко, что заглушил все вокруг, включая чувства.
Придя в себя, Дженни поняла, что кубарем падает вниз. Пуля срикошетила: должно быть, пистолет после выстрела упал. Священник стонал от боли: наверное, Дженни прострелила ему барабанную перепонку. На долю секунды она увидела залитое кровью лицо. На лице отразилось неверие, словно отец Билл был ребенком и впервые столкнулся с жестоким обращением матери.
Голова Дженни ударилась о что-то твердое, колено, подбородок и плечо отскочили, как пуля на рикошете, и девушка с грацией ныряльщика пролетела сквозь разорванные страховочные сети. Отец Билл исчез, а Дженни неслась навстречу гибели и слышала в недрах корабля гул: видимо, это воздух свистел в ушах.
Из разорванной грудной клетки вышел воздух, и кости разлетелись на мелкие кусочки.
Нет, неправда. Дженни где-то полминуты пыталась осознать, что это неправда. Моргнула – глазные яблоки пульсировали от резких движений – и попыталась сориентироваться. Пошевелила руками и ногами. Они двигались, но ничего не касались. Она что, летит? Внизу – бездонная черная труба.
Нет, не внизу, а наверху. Дженни каким-то образом упала на израненную, истекающую кровью спину и теперь смотрела вверх, на девять уровней, через которые пролетела. Должно быть, она в корпусе корабля, рядом с реакторами. Моряков, управляющих этой частью, мало кто видел, они почти не выбирались на свет, и Дженни подумала, что они до сих пор могут быть здесь, внизу. Слишком увлеченные кнопками и приборами, чтобы знать о том, что наверху творится ад. Она сделала глубокий вдох. Боль пронзила все тело.
– Помогите!
Эхо от ее крика оказалось таким громким, что Дженни сама зашаталась. И увидела, что форменный ремень зацепился за ручку нижнего люка багажника. Дженни болталась на поясе, как йо-йо на веревочке. И, махая руками и ногами, не могла ухватиться за лестницу – не дотягивалась. Устав трепыхаться, она замерла и немного покружилась, как на карусели.
Дженни приказала себе дышать, думать, вновь обратилась к памяти на предмет карт корабля. Дно корпуса, должно быть, в трех-четырех метрах под ней, она могла бы без проблем отстегнуть поясной ремень и выжить после падения.
Но внизу было еще кое-что. Гвалт.
Шарканье, скольжение, причмокивание, пускание слюней.
«Инженеры реактора», – сказала себе Дженни, пытаясь переместиться так, чтобы увидеть, что происходит. И когда увидела, на левом ботинке, части формы летчиков ВМС, развязались шнурки, и ботинок слетел с ноги. Исчез.
Приземлился в чью-то пасть. И пасть начала его жевать, подобно венериной мухоловке.
Под Дженни, скрючившись, лежали около дюжины матросов. Тела Их были настолько изуродованы, что казались единым целым: сломанная рука соединялась со сломанной ногой, с раздробленной грудной клеткой, с головой без челюсти. Груда трупов – это само по себе страшно, но эта груда дергалась и извивалась. Сломанные руки тянулись к Дженни. Сломанные ноги корчились. Головы на сломанных шеях щелкали челюстями.
Гул, который она слышала во время падения, – это были голодные стоны моряков.
Дженни слышала, как из спины капает кровь: плюх, плюх, плюх, как камень, брошенный в воду. Кровь падала на лоб разбившегося моряка, и он пытался слизнуть ее языком. Остальные тоже слышали, видели, чуяли кровь Дженни и изо всех сил шевелили сломанными костями, пока не превратились в холмик плоти, растущий и приближающийся.
И тут Дженни услышала новый звук, странно музыкальный, словно звон струны. Это ниточка за ниточкой начал рваться ее форменный поясной ремень.
36. Бог берет командование на себя
27 октября 1966 года, более чем за полвека до появления упырей на борту «Олимпии» и почти в тот же самый день, на авианосце «Орискани», прошедшем Корею и Вьетнам, случился пожар. В ангаре взорвался магниевый парашют, и пять палуб охватило пламя. Погибло сорок четыре человека. Девять месяцев спустя, 29 июля 1967 года, авианосец «Форрестол» затмил катастрофу на «Орискани»: самолет F-4 «Фантом», припаркованный на взлетной палубе, выпустил ракету «Зуни» в топливный бак A-4D «Скайхоук» на две тысячи литров. Взрывы вызвали двенадцатичасовой пожар, погибли сто тридцать четыре человека и еще шестьдесят два получили ранения.
«Мы превзойдем обе катастрофы, – подумал Нисимура. – Скорее всего, уже превзошли».
Нижние уровни «острова» тонули в нарастающей волне огня, и только один помост и система лестниц все еще позволяли подняться наверх, да и те были окутаны ядовитым дымом и языками пламени.
Любой моряк, неспособный спуститься на нижнюю палубу, отваживался пройти только там, и по трапам и мосткам грохотали ботинки, словно флот отступал. Но шум становился иным, когда организованные движения мешались с медленными, тяжелыми, неуверенными шагами преследователей. Нисимуре достаточно было один раз выйти за пределы штурманского мостика, чтобы подтвердить свои подозрения. Упыри учились. Упыри лезли выше.
Многие из Них были охвачены пламенем, образуя погребальные костры из плавящейся плоти и запекающихся костей. Одни моряки пытались проскользнуть мимо Них и тоже загорались, а другие сталкивали горящих с мокрых от дождя мостков на палубу. Не то отчаянно хотели помочь, не то надеялись, что горящие скатятся в океан.
Упыри, только что пришедшие с нижних палуб, были неотличимы от живых моряков, и, когда Им предлагали руку, чтобы подняться по следующему трапу, Они откусывали руке помощи пальцы. Нисимура увидел, как одна женщина упала с разорванным горлом, а через