В.
И вдруг в заборе открылся проход! Зомби рванули внутрь, и я оказался втянут в их поток, и тут откуда ни возьмись на головы нам упали сети. Нас поволокли, будто крабов из моря. Одному Богу ведомо, как в этой толчее меня не покусали. Всех согнали в один загон, и я стал голосить, на помощь звать. Какая-то женщина крикнула в ответ – спросила, кто я такой. И я назвался, вообще без задней мысли. Просто назвал свое настоящее имя.
В.
Этта. Я не собираюсь с вами откровенничать.
В.
Потому что прошло пятнадцать лет. Той женщины больше нет.
В.
Да, она узнала меня. Я должен уточнить: она узнала мой голос. Слава богу, она сначала услышала мой голос, верно? Она послала мужчину и женщину вытащить меня, но, как только они увидели, как я выгляжу, – оба застыли на месте. Пришлось выбираться самому. Не стану рассказывать, как долго эти ребята привыкали к моему лицу. Поберегу себя и вас. Ну и вот, позвавшая меня женщина назвала себя генералом Сполдинг и сочла мой приезд даром Божьим. Сказала, что величайший журналист всех времен – это ее слова, не мои – был представлен ей накануне величайшего соревнования новой эры – воскресного Суперкубка.
В.
Да уж и не говорите, Этта. У меня не было ни малейшего желания быть замешанным в чьих-то безумствах. Я уговорил Сполдинг подарить мне вот эту вот толстовку с капюшоном, чтобы не пугать людей на ферме. Для нее они все были «фермерами», но никаким сельским хозяйством там не пахло. Сполдинг вывезла меня верхом на лошади к «полю битвы» – опять же, это она так назвала то место. Довольно большое, открытое, холмистое поле где-то в паре километров от фермы. В дальнем конце было углубление размером с бассейн на заднем дворе. Рядом с ним были те же сети, в какие поймали меня, полные зомби, пятьдесят или шестьдесят штук. Они все еще двигались, но все были так или иначе изуродованы. Я понял, что их волокут к дыре, но пока не собираются туда сваливать. «Фермеры» поголовно снимали с себя алые платки. Сполдинг была так горда. Я думал, она вот-вот расплачется. Она сказала, что зомби легко найти, их пруд пруди. Но… алые платки?
В.
Нет, это еще не все. Они также отрывали тем зомби руки и ноги. Особого труда это почему-то не составляло. Я смотрел на это и глазам своим не верил. И слышу, фермерские ребята еще какими-то аббревиатурами бросаются, пока руки обрывают. Что-то вроде «НК» и «ВЛ»… а потом я кое-как в памяти покопался и вспомнил терминологию. НК: ниже колена. ВЛ: выше локтя. Это были протезы конечностей. У зомби были протезы – ну и дичь, правда? Я впервые столкнулся с чем-то подобным. Сполдинг отвела меня обратно на ферму, где я увидел еще кое-что новое. Там работники тренировали зомби. Я знаю, звучит безумно. Но и многообещающе, не так ли? Как будто Сполдинг придумала что-то, что могло бы помочь всем.
В.
И что думаете? Они обучали их драться. Несколько потрепанных старых зомби, таких же, как те, что были похоронены в большой яме, были прибиты гвоздями к столбам забора. Работники заставляли зомби посвежее рваться сквозь ряды зомби постарше, чтобы добраться до ведра с мясом. Это был настоящий кошмар. Можно подумать: лучше уж так, чем смотреть, как зомби терзают людей, – но нет. Их ведь принуждали это делать. Заставляли гнаться за бессмысленным призом. Мы ведь сами растрачивали себя так же в старом мире – прожигали жизни в погоне за бессмысленными благами. За мясом в ведрах.
В.
Я спросил Сполдинг. Указал на ведро – и спросил. Она не ответила.
В.
Что я мог сделать? Сейчас трудно вспомнить, но это же был всего лишь Четвертый год, верно? Тогда многие все еще верили, что кто-то спасет мир. Мало кто нормально ел, мало кто нормально спал, люди дохли как мухи от глупейших причин: воспалялся маленький порезик на пальце ноги, антибиотиков не было, через три недели – смерть от заражения крови. Я не мог понять, хорошо это или плохо – то, что делает генерал Сполдинг. Но у нее была еда, и Сполдинг поделилась ей со мной. Конец.
В.
У них были не только протезы, но и… индивидуальные приспособления. Например, в расщепленную лучевую кость одному из боевых зомби вставили большое острое лезвие косы. У другого икры были закрыты такими щитками с металлическими шипами. Броня, оружие… этих ребят экипировали прямо как каких-нибудь чертовых рыцарей. Ну а те, кого похоронили, ничего не стоили, потому что больше не могли сражаться. Вот так вот все просто.
В.
Мне не нужно было даже спрашивать. Она хвасталась этим. У Сполдинг была сестра, генерал Коппола. Разные фамилии, разные матери. Думаю, началось их соперничество еще в раннем детстве – да так и не закончилось. Они враждовали всю жизнь. Из-за игрушек, спорта, положения в классе, мальчиков, привязанности отца. Он владел одной из крупнейших в стране фирм по изготовлению протезов. Перед смертью он завещал этот бизнес обеим сестрам, так что им пришлось работать вместе. Ну, ясное дело, вместо этого они разделили компанию и продолжили борьбу: за ценообразование, рабочую силу, инновации. Казалось бы, после 23 октября всему этому соперничеству должен был прийти конец. Но даже после того, как мир дал людям самый веский повод объединиться, они так и продолжали биться за свои права. Богатым это давалось вообще запросто. У них все еще оставались способы заставить других людей сражаться за них. Я это на своей шкуре испытал. Генерал Сполдинг купила меня за паек. Как только солнце встало на следующий день, я был готов делать все, что она велит.
В.
Кто знает, было ли это на самом деле в воскресенье. Ну, может быть, вы знаете. Мы прибыли на поле боя ни свет ни заря, но генерал Коппола уже была там. Это был первый намек на то, что события не предвещают ничего хорошего. Все солдаты Копполы были вытянуты в шеренгу,