В.
Я был журналистом. Военным корреспондентом. Больше походил на репортера, освещающего школьные спортивные мероприятия: у меня была видеокамера, чтобы снимать все происходящее, сумка с запасными батарейками, блокнотик для записей. Это было бессмысленно: шел проливной дождь. Но футбол и война в чем-то похожи, так ведь? Раз начали, так продолжаем, несмотря ни на что. Сполдинг приставила ко мне помощника. Смех, да и только. Это был фермер со сломанной ногой. Ему, наверное, повезло, что его не казнили по-спартански. Думаю, он тоже это понимал. Все время со мной болтал о Канаде. Слышал, мол, в Канаде дела обстоят лучше. Говорил это таким боязливым тоном, как школьница, озвучивающая в кругу подружек какое-нибудь непопулярное мнение. Но я не забыл его слова. Может, у меня и ушло на все про все семь долгих лет – но, как видите, я в Канаде.
В.
С большой помпой и приличествующими случаю обстоятельствами, вот как. У Сполдинг был громкоговоритель. Повсюду реяли флаги, красные и синие. Кто-то выпустил голубя, можете в это поверить? Это был сигнал к началу воскресного Суперкубка. Когда это произошло, я не записал на видео ни секунды. Вот насколько я был потрясен. Должно быть, около сотни зомби атаковали друг друга. Это было нереальное зрелище, бредовое: они врезались друг в друга, как будто столкнулись сотни машин. Зомби не отскакивают, понимаете? Они не боятся получить урон. Это было все равно что наблюдать, как людей из пластилина разрывают на части. А в безопасных энд-зонах генерал Сполдинг и генерал Коппола сидели на стульях, пили пиво и жевали закуски.
В.
Сорок пять минут? Спортивные репортеры назвали бы это разгромом, команда «красных» была оттеснена далеко назад. Сполдинг пришлось встать со стула. Она была похожа на одного из тех тренеров, каких можно увидеть на скамейке запасных, с красным, как у маленького ребенка, лицом. Она выкрикивала приказы и втаптывала рабочих в грязь. Все было кончено, очень даже кончено, но, когда зомби вступают в бой, их нелегко остановить. Им ведь обещали мясо, верно? Довольно скоро рабочие с обеих сторон начали растаскивать зомби, и именно тогда я заметил, что земля у всех под ногами ходит ходуном.
В.
Неплохое предположение. Мой старый знакомый-метеоролог сообщил бы вам, что в Теннесси действительно есть линия разлома. Но нет, это было не землетрясение. Дождь, говорю вам, лил как из ведра. Поле превратилось в болото. Те старые зомби, что якобы не умели сражаться, были похоронены недостаточно глубоко.
В.
Как ряды зерновых посевов, только вместо кукурузы взметнулись руки и схватили за лодыжки. Затем показались лица: рты были полны грязи. Земля прогнулась, и все упали: «фермеры», Сполдинг, Коппола. Полетели кровь и внутренности, как и раньше, только теперь они были ярче, потому что косили живых людей, свежатинку. Я думал, Сполдинг удастся сбежать, но ее схватили собственные солдаты. Что-то в том, как старые зомби вернулись заявить о себе, напомнило новым, кто они такие. Их подготовка пошла прахом. Это было похоже на месть. Нельзя вот так посылать людей на смерть. Даже если они уже давно мертвы.
В.
Нет, мы были в стороне, якобы записывали все это. Думаю, именно этим я и занимаюсь сейчас, одиннадцать лет спустя. У моего ассистента была сломана нога. Он не выжил. Только один зомби был близок к тому, чтобы добраться до меня. Я никогда не забуду его видок – нечто особенное, как ни крути. Это был один из «универсальных солдат» генерала Копполы. Помните, как выглядят протезы, устанавливаемые тем спринтерам, что лишились ног? У них еще такие странные штучки вроде лопаток на концах. Они были на том зомби. Новехонькие, из легкого углеродного волокна, способного прослужить добрую сотню лет. Зомби двигался быстрее, чем обычно. К запястьям были прикреплены маленькие топорики. Абсолютно убийственная штучка – да, в нормальной жизни это была еще и женщина. Она почти добралась до меня, но вдруг с чего-то заколебалась… Надо думать, из-за моего лица, да? Самое дикое – я узнал ее, эту мертвячку! Это она изрезала мне лицо! Какая встреча! Я уверен на все сто, это была она: у нее была старая мятая табличка с именем «Энни Теллер». Это была первая строчка, а вторая – «Смоляные ямы Ла-Бреа». Чудны дела твои, Господи. В общем, я сбежал – и… вы в порядке? Этта? Все в порядке? Мы уже закончили? Или вы хотите прерваться?.. Этта…
4. Полная лопата земли
Если бы жителей Мутной Заводи попросили назвать двух самых противоположных друг другу по складу жителей, Личико подумал, что они могли бы выбрать пылкую мстительницу Грир Морган и собранного, рассудительного организатора Карла Нисимуру. Но он считал, что это две стороны одной медали. Оба были лидерами; оба умели вдохновлять; оба были готовы рисковать и страдать от последствий. Личико считал себя полной противоположностью Грир. Если она была ураганным ветром, то он – озером Онтарио ясным утром. Тихим, без штормов.
Даже в самые тяжелые времена, как, например, в те, что он провел с генералом Сполдинг под Ноксвиллом, Личико чувствовал, как медленно успокаивается. Раньше он был таким же, как все. Отчаяние, гнев, смущение, тоска, неуверенность в себе – все это обрушивалось водопадом внутрь черепа, заглушая ощущения. Из-под изрезанной маски Личико говорил только правду, и самая большая правда заключалась в том, что худшее, что только могло с ним случиться, случилось до 23 октября. Он был бесполезен.
Внутреннее спокойствие обеспечивало Личику отличные наблюдательные способности; здесь он мог себе позволить капельку тщеславия. Личико был единственным, кто во время ходки заметил «мякотку». Да и обычно – только он и замечал. Подергивания мягкотелого зомби колыхали траву, буйно разросшуюся вдоль мелкого ежевичного кустарника, в коем мертвяк улегся всей верхней половиной тела.
Личико также