16. Что-то из Экклезиаста
Стенограмма личной истории № 1530
Место: Новая библиотека Форт-Йорка
Субъект: Ричард Линдоф
Интервьюер: Этта Гофман
Время: 5745 – 15:22
Примечания: Также присутствует Лувви Лафайетт.
В.
Я киноман. Никогда не любил книги. Вот вы чем здесь весь день занимаетесь? Сидите с этими пыльными книгами? А я вот бизнесмен. Все, что я знаю о книгах, – что в бизнесе они бесполезны. Читать книгу – все равно что нанимать самых медлительных и высокооплачиваемых работников в Вермонте. Смотреть фильм – все равно что надавить на работников в Китае, которые за короткое время выпустят более качественный продукт. Дамочка, вы хотите сказать, что предпочли бы провести недели за чтением «Кода Да Винчи», когда есть весьма хороший фильм, рассказывающий ту же историю?
В.
Мило. Очень мило. «Книги были доступны, когда отключился интернет». Вам это кажется милым. Вы одна из тех, кто стоит на пути прогресса. Я знал это еще до того, как согласился на интервью. Это видно сразу. И простите, но, как правило, так себя ведут озлобленные женщины с привлекательностью ниже среднего, урвавшие кусочек власти и не желающие ничего менять. Что ж, перемены неизбежны. Бог мой, перемены грядут потрясающие.
В.
Потому что я неплохой человек? Потому что меня попросили об этом? Ваш маленький совет директоров. Я понял, чего они хотят. Я хотел стать одним из них, и мне пришлось устроить тут небольшой кавардак. Мне от этого ни горячо ни холодно, ногам все равно хана. Не подумайте, мне не нужен ваш мелкий форт. Кстати, из всего, что я видел, он меньше всего похож на форт или крепость. Я мог бы пойти дальше. Так и сделаю, наверное. Что мне делать в Канаде? Раньше Америка была номером один, и она снова им станет. Впрочем, забудьте. Я слушаю. Задавайте вопросы. Я проголодался и хочу узнать, чем у вас тут кормят.
В.
Честно говоря, я не то чтобы впечатлен. Пока, по крайней мере. Знаете, что пришло мне в голову, пока я мыл руки как маленький? Где головы на пиках? О крепости можно судить по головам на пиках у ворот. И о вас ничего хорошего не скажешь. А потом мне что показали? Арсенал? Издеваетесь? Обладая таким классным оружием, вы решили его упрятать? Ненормальные. Хрен с ними, с этими головами на пиках. У вас ни наручников, ни кандалов, ни позорных столбов. У вас даже тюрьмы нет. Послушайте, дамочка, примите бесплатный совет. Посмотрим, поддержат ли ваши генеральные директоришки предложение вынуть голову из песка.
В.
Это хрень в духе «Кумбайя» и воскресной школы. Давайте возьмемся за руки и настроимся на позитив. Если это лучшее, что вы можете предложить… Каждый получает ту реальность, которую заслуживает. У вас здесь очень мило, уютно. Есть несколько отличных мест для стрельбы. Не хотелось бы, чтобы все это превратилось в пепел. За пару часов, если нападут парни соответствующих кондиций. Пуф – и все.
В.
Вам в уши пыль из старых книг въелась? Я вот что скажу: плохим парням не обязательно, как Ли Марвин, скакать галопом через холмы. Они могут напасть прямо отсюда, изнутри. Как рак. Как вы с ними бороться собрались? В общем, тюрьмы нет, оружие замуровано, и вы тратите все время на этот… как он здесь называется? Лазарет? Дом престарелых?
В.
Господи Иисусе, вы и правда ненормальные. Я видел то, что сотрет с ваших лиц самодовольные улыбки. Это было по-настоящему круто. И я сам захотел это увидеть. Мне казалось, кто-то дергает моего дружка. Мы моем руки, как в детском саду. Супер! Потом заходим в самое обычное на вид здание, и назовите меня родней человека по обезьяньей линии, если… Дамочка, я не мог поверить в то, что вижу, и протирал глаза, как в мультиках. Высохшие старые зомби. Люди читают им сказки и все такое прочее. Давайте я расскажу, что надо сделать при виде высохшего старого зомби. Взять тапок и прихлопнуть как таракана. Радоваться, что в мире стало на одного человека меньше. Но вот чего делать не надо, так это сюсюкать, умиляясь. Здесь что, испарения какие-то, а я не в курсе? Что у вас с мозгами?
В.
Хотите сказать, живой мертвец вызывает и отвращение, и… что? «Священный трепет»? О нет.
В.
Не-не-не-не-не.
В.
Не-не-не, не-не-не, заткнитесь. Не хочу показаться грубым, но заткнитесь. Я уже наслушался от того азиата, флажьей жопы – как будто в уши нассали. Еще и с таким апломбом… Я прям удивился, челюсть отвисла. Потому и не стал объяснять, даже вежливо, что мозгов у него – как у курицы.
В.
Я не религиозный фанатик, сечете? Совсем. Но мой папа искренне верил во все эти божьи штучки. Склоним головы и помолимся, Христос воскрес, все дела. И это было примерно так же бессмысленно, как то, что делаете вы. Он тоже положил на логику. Как-то я спросил: «Пап, в чем смысл жизни?» Он ответил: «Главное – верить, Ричи». Я продолжил: «Но разве нельзя верить в свой разум?» И получил ответ: «Твой разум создал Бог». Сколько там логики дальше, сами понимаете. Будь Папаша сейчас здесь, он бы сказал что-нибудь вроде: «У зомби нет души, и это доказывает наличие ее у человека». [Демонстративно пожимает плечами.] Ему надо было не в горы ехать, а сюда, нянчиться с зомби, как этот ваш азиат. Зомби ведь шатаются тут рядом и вроде как обращают людей? Папаша бы сказал, что это миссионерство, работа во благо.
В.
Думаете убедить меня в том, что зомби священны, ибо обнажают наши пороки? А Форт-Йорк, значит, Ноев ковчег? И из этого мы должны извлечь какой-то важный урок? Дайте угадаю – тот, на который надеются вы и вам подобные: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю». Но разве это так? Загляните в ваш хоспис и скажите, унаследовали ли там кроткие что-нибудь хорошее. Папаша очень любил стих из Библии: «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает вовеки». Что-то из Экклезиаста. Но мы с ним трактовали это по-разному. Он понимал это так: «Планета показывает