— Это ужасно, Маленький Шторм.
Я вытираю слезы и сжимаю губы.
— Во время последней “сделки” все зашло еще дальше. Мужчина, который меня купил, хотел изнасиловать меня и ставить надо мной опыты.
— Как ты спаслась?
— Я убила его.
— В одиночку?
— Да.
Эйс улыбается.
— Я знал, что ты достойная Дама, Маленький Шторм. Ты сильная.
Я усмехаюсь, чувствуя приятное тепло в животе.
— Потом я убежала, хотела скрыться. Но Ривен ждал у здания и поймал меня. Он нанес мне это клеймо и пометил как собственность Жнецов.
— Черт, Октавия.
— Это было его наказанием.
— Твой брат безумен.
Я сглатываю ком в горле.
— С тех пор я планировала побег. Каждый месяц я откладывала немного денег от брата так, чтобы он не заметил. И тогда я пошла к твоему отцу.
— Он все знает?
— Нет. — Эйс явно чувствует облегчение и удовлетворенно кивает. — Я сменила имя и придумала историю о том, что хочу получить место в Шэдоуфолл.
— Значит, все это время ты хотела защиты от своего брата.
— Да. Я понимаю, что больше не могу этого требовать. Я сожалею, что солгала всем вам, но страх был слишком велик.
Эйс задумчиво смотрит перед собой.
— И поскольку я полагаю, что наши фальшивые отношения все равно закончились, защита больше не имеет значения.
Он не отвечает на это.
— Я не могу понять одного: где были твои родители все это время? Они просто позволили Ривену делать с тобой всю эту мерзость? Ты говорила, что они живы.
— Они ничего не знают. Они переехали в Дубай, когда я поступила в Роузхуд. Их план состоял в том, чтобы забрать нас, как только мы получим диплом.
— Почему они не отправили вас в университет в Дубае?
— Они сами учились в Роузхуд и хотели того же для нас.
— Ты поддерживаешь с ними контакт?
— Думаю, мы им безразличны. С тех пор как они уехали в Дубай, от них не пришло ни единого сообщения.
— Тебя невозможно забыть, Октавия, — произносит он, поднимая голову и встречаясь со мной взглядом. Не могу сказать, сколько длится это безмолвное противостояние наших глаз. — Твой брат намерен заполучить тебя через неделю.
— Я не буду сопротивляться.
Потому что я сдалась.
Для меня нет выхода.
Пока мой брат жив.
Эйс поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я принимаю ее, нахмурив брови. Когда мы оказываемся лицом к лицу, на его лице появляется насмешливая ухмылка.
— Я обещал защитить тебя, и я намерен сдержать это обещание.
— Что ты имеешь в виду?
— Давай свергнем Жнецов и дадим твоему брату то, чего он заслуживает.
— И что же это?
— Смерть.
Мы вновь застываем в безмолвном противостоянии взглядов. Ни один из нас не произносит ни слова.
— Почему ты мне помогаешь? Ты же рискуешь развязать войну.
— Я объясню, когда придет время. А сейчас Ксавье принесет твои вещи.
— Мои вещи? Эйс, ты все больше меня запутываешь.
— Ты переезжаешь ко мне. Только так я смогу обеспечить твою безопасность.
Я недоверчиво смотрю на него.
— К тебе? Ты это серьезно? Что-то не припомню, чтобы мы это обсуждали.
Его взгляд полон решимости.
— Достаточно того, что я принял это решение, Маленький Шторм. И ты это знаешь.
Этот мужчина станет моей погибелью.
Или же я — его.
39
Эйс
Я замираю в нерешительности перед ее дверью.
После вчерашнего разговора я предоставил ей комнату для гостей и объявил остальным о своем решении. Они не одобрили его, но все же поддержали меня, независимо от того, каким бы ни был мой замысел. С тех пор я не видел Октавию, и, насколько мне известно, она ничего не ела.
Вот почему я сейчас здесь — с тарелкой печенья в руках. Стучу и, не дожидаясь ответа, вхожу в ее комнату. Она сидит на кровати и одаривает меня едва заметной улыбкой.
Комната обставлена довольно скромно, но все же со вкусом.
Октавия расположилась на безупречно заправленной кровати, сложив руки на коленях. Ее внешний вид слишком благопристоен для порочных мыслей, которые тут же возникают в моей голове. Дневной свет, льющийся через широкое окно, заставляет ее карие глаза светиться от предвкушения. Вся эта ситуация выглядит слишком мирной, хотя мы стоим на пороге войны.
— Эйс.
— Я велел приготовить для тебя печенье. Тебе нужно поесть. — Я ставлю маленькую тарелку на ночной столик рядом с ней и сажусь на край кровати. — Тебя не было за завтраком. Служанка разве не предупредила тебя?
Она разглядывает свои сложенные руки.
— Предупредила, но мне не хотелось есть.
— Почему?
— Разве это уместно, если все знают, кто я такая?
— Если я могу простить тебя, то и они тоже.
— Но я даже не понимаю, почему ты должен меня прощать. Я вас всех обманула.
Мой взгляд скользит по Октавии. Во мне нарастает странное чувство — смесь легкого скептицизма, смешанного с желанием.
— Давай просто сделаем это. Быстро и без лишних страданий.
— А потом? Что будет с нами? Или... со мной?
Сам не могу объяснить, что на меня нашло. Еще вчера я был готов уничтожить ее за эту ложь, но потом в ее глазах промелькнуло нечто такое, что заставило меня остановиться.
Гнев.
Отчаяние.
Страх.
Все эти эмоции мне до боли знакомы. Когда я сам оказался в подобной ситуации, я был готов прекратить эту пытку. Ронан не дал мне этого сделать. Теперь я чувствую долг поступить точно так же по отношению к Октавии.
Я делаю это из жалости?
Или причина кроется в чем-то другом?
— Ты покинешь особняк только в сопровождении.
Она кивает, будто принимая условия.
— Хорошо.
— Наша фальшивая связь окончена. Это означает, что ты вольна приглашать кого угодно, если будешь нуждаться в компании.
Это решение кажется мне неправильным, но оно необходимо.
— Значит, ты снова с Леди? — едва слышно шепчет она.
— Да.
Несколько минут мы безмолвно изучаем друг друга взглядами. Когда то чувство, что она во мне пробуждает, становится нестерпимым, я поднимаюсь.
— Ешь печенье. Если тебе что-то понадобится, можешь покинуть комнату в любое время.
— Эйс?
Я замираю у двери.
— Да?
— Сильвер знает об этом?
Киваю в ответ.
— Тебе стоит поговорить с ней и своей соседкой, когда будешь готова. Уверен, мы что-нибудь придумаем.
— Хорошо, спасибо.
Медленно оборачиваюсь, берусь за дверную ручку, чтобы покинуть комнату, но не могу удержаться и снова бросаю на нее взгляд.
— Как