Я слушал ее, и в голове начал складываться новый пазл.
Здоровый мужик. Крепкий, не истощенный, без хронических болячек, которые могли бы свалить его мгновенно.
Шел-шел и умер. Просто так. Взял и выключился. Предварительно где-то, видимо, с кем-то встретился, поужинал, но… какого черта он забыл в доках еще и в том месте, где даже сам черт отлить не решился бы отойти?
И еще и без души остался.
Это не укладывалось в голове. Даже при внезапной сердечной смерти есть признаки: спазм сосудов, жидкая кровь в полостях сердца, полнокровие органов. Здесь же картина была смазанной. Словно смерть наступила не от поломки организма, а от того, что из него изъяли батарейку.
Воронцова закончила с внутренностями, аккуратно сложив их в лоток. Она сняла перчатки, вытерла пот со лба тыльной стороной руки и вздохнула.
— Я ничего не вижу, Виктор, — призналась она, глядя на меня растерянным взглядом. — Токсикология, конечно, покажет, если там был какой-нибудь хитрый яд, но визуально чисто. Никакой патологии, несовместимой с жизнью.
Я подошел к столу, глядя на пустую грудную клетку.
— А что с мозгом? — спросил я. — Инсульт? Аневризма?
— Наверное, стоит сделать еще трепанацию, чтобы исключить все варианты, — кивнула она. — Хотя внешне голова целая, зрачки симметричные. Но мало ли.
— Думаю, да. Делай.
Она снова натянула перчатки, взяла электрическую пилу. Визг инструмента наполнил прозекторскую, перекрывая гул холодильников. Запах костной пыли ударил в нос — специфический, сладковато-горелый запах, к которому невозможно привыкнуть.
Сняв черепную крышку, Ольга аккуратно рассекла твердую мозговую оболочку.
— Мозг, — констатировала она, извлекая орган. — Извилины и борозды выражены хорошо. Сосуды основания мозга мягкие, спавшиеся. На разрезах вещество мозга влажное, блестящее. Кровоизлияний нет. Опухолей нет.
Она подняла на меня глаза. В них читалась профессиональная беспомощность.
— Никаких проблем нет, Виктор. Обычный здоровый мужчина. Чуть уставший, может, недосып, судя по мешкам под глазами, но это не убивает.
Я молчал, глядя на серую массу мозга, лежащую на секционном столике.
Вдруг он умер от того, что из него вытянули душу?
Логично же, что тело перестало функционировать, как только из него ушла душа. Не было причины для смерти в физическом смысле — ни тромба, ни яда, ни пули. Просто оболочка перестала исполнять свои обязанности, потому что больше было не для кого.
Но… как?
Кто? Зачем?
Снова темные артефакты, как те часы или картина? Но на нем ничего нет. Одежда простая, украшений нет, карманы пусты.
Может, дистанционное воздействие? Как у Доппельгангера? Но тот использовал магию, чтобы вызвать конкретную патологию — инфаркт.
Если в городе появился кто-то, способный выпивать души без следа, не оставляя улик и не используя сложные ритуалы… то у нас большие проблемы.
— Ничего, Виктор, — голос Воронцовой вырвал меня из раздумий. Она стояла, опустив руки, и смотрела на тело с какой-то безнадежностью. — Я не знаю. Я не могу назвать причину смерти. У меня нет оснований для вердикта.
Она развела руками.
— Могу констатировать только синдром внезапной беспричинной смерти. Такой иногда случается с детьми, когда не могут найти объяснения, СВДС, как его называют коротко. Младенец засыпает и не просыпается. Остановка дыхательного центра. Но здесь… Взрослый мужик, еще и в порту.
— Напиши «острая сердечная недостаточность неуточненной этиологии», — предложил я. — Стандартная отписка, когда не знаешь, что писать. А образцы отправь на расширенную токсикологию и гистологию. Может, под микроскопом что-то найдут.
— Хорошо, — кивнула она, начиная зашивать тело. — Но, честно говоря, я сомневаюсь. Ткани чистые.
Я отошел к окну, глядя на серую бетонную стену в дворике морга.
Пустота. Вот что меня беспокоило больше всего.
— Ладно, — сказал я, — спасибо, Ольга. Ты отлично сработала.
— Стараюсь, — устало улыбнулась она. — Что будем делать с заключением?
— Пиши предварительное, как договорились, а я пока подумаю. И отправь, пожалуйста, срочно на анализы содержимое желудка. Мне как можно быстрее хочется узнать, чем он питался незадолго до смерти.
— Сделаю, — она кивнула.
— Напиши мне сразу как только получишь результаты.
Ольга кивнула, заканчивая работу с телом.
— Спасибо, — сказал я и, сняв перчатки и отправив их в урну, направился к выходу из прозекторской наверх на улицу.
Выбравшись на улицу, я вдохнул полной грудью. Солнце уже перевалило за полдень, но тепла не давало, прячась за серой пеленой облаков.
Я пересек двор, хрустя гравием под подошвами, и плюхнулся на водительское сиденье.
Запустив двигатель, я вырулил со стоянки. Мысли в голове гудели, но толку от них было немного.
В управление я вернулся через двадцать минут. В кабинете царила все та же рабочая атмосфера, но теперь в ней витало едва уловимое напряжение. Игорь сидел за своим столом, нервно постукивая ручкой по столешнице, Андрей что-то строчил в журнале, а девушки, завидев меня, синхронно подняли головы.
— Ну что? — тут же с порога спросил Игорь, даже не дав мне повесить пиджак. — Нашли что-нибудь?
Я прошел к своему месту и тяжело опустился в кресло.
— Кроме того, что он плотно поужинал и выпил перед тем как умереть там, пока нет, — ответил я, разминая шею. — Токсикология в работе, но визуально все чисто.
— Жесть, — выдохнул Игорь, откидываясь на спинку стула. — Я же говорил…
— А что случилось-то? — вмешался Андрей, отрываясь от писанины. Он переводил непонимающий взгляд с меня на Игоря.
Я удивленно посмотрел на своего помощника.
— Ты что, до сих пор не рассказал никому?
Игорь замялся, почесывая затылок.
— Да я… я не знаю, — пробормотал он. — Ситуация странная, решил, что лучше пока от комментариев воздержаться, чтобы панику не разводить. Или чтобы за идиота не сочли.
— Понятно, — кивнул я. — В общем, нашли труп. Просто лежал в порту, в тупике между контейнерами. Без видимых повреждений, без следов борьбы. Вскрытие показало, что он абсолютно здоров для своего возраста. Сердце, мозг, сосуды — все в норме. Никаких причин для смерти. Вообще.
Лидия и Алиса переглянулись.
— Может, яд какой? — предположил Андрей, нахмурившись. — Сейчас такие синтетики пошли, что следов не оставляют. Остановит сердце и выветрится за полчаса.
— Может, — согласился я, демонстративно пожав плечами, хотя сам прекрасно понимал, что причина не в химии. Химия не стирает душу. — Воронцова отправила образцы на экспертизу, но пока чисто. Ждем результатов.
Он понимающе покивал, возвращаясь к своему журналу.
Остаток рабочего дня мы занимались текучкой. Когда стрелки часов наконец указали на конец