Я стоял на стремянке, работая арбитром и развешивая игрушки там, куда девушки не могли дотянуться.
— Девочки, не ссорьтесь, — говорил я сверху. — У нас эклектика. Смешаем все. Пусть будет и лед, и пламя.
Шая, которая до этого лишь наблюдала, вдруг встала с кресла. Она подошла к елке, провела тонкой рукой по веткам.
— У эльфов нет такой традиции, — задумчиво произнесла она. — Мы украшаем живые деревья в лесу. Светом.
Она щелкнула пальцами.
На кончиках иголок вспыхнули крошечные, призрачные огоньки. Они не были электрическими — это была чистая магия. Мягкий, голубовато-золотистый свет окутал дерево, заставляя игрушки сиять так, словно они были сделаны из драгоценных камней.
Все замерли. Даже отец, который в этот момент отчитывал кого-то по телефону за недоставленные фейерверки, замолчал на полуслове.
— Ого… — выдохнула Алиса.
— Красиво, — признала Лидия.
— Магия, — улыбнулся я, спускаясь со стремянки. — Спасибо, Шая. Это… волшебно.
Эльфийка пожала плечами, но я видел, что она довольна произведенным эффектом.
— Мелочи. Экономия электричества, — подмигнула она.
Время летело неумолимо. Стрелки часов подбирались к десяти. Дом был готов. Стол в главной столовой был накрыт с имперским размахом: хрусталь, серебро, белоснежная скатерть. Повара, закончив свою вахту, удалились, оставив нас наедине с горами еды.
— Пора переодеваться! — объявил отец, хлопнув в ладоши. — Дамы, у вас час. Господа, мы встречаемся здесь же в одиннадцать. Без опозданий! Это Новый год, а не заседание кабинета министров, его перенести нельзя!
Мы разошлись по комнатам.
Я вошел в свою спальню, где на кровати уже лежал приготовленный с вечера смокинг.
Подойдя к зеркалу, я посмотрел на свое отражение.
Виктор Громов. Год назад этот человек, чье тело я теперь занимаю, наверное, валялся бы пьяным в какой-нибудь канаве в Феодосии, проклиная весь свет. А я? Я, Алексей Воробьев, наверное, дежурил бы в морге в своем мире, резал салатик «Оливье» скальпелем и пил спирт с санитарами под бой курантов по радио.
Как причудливо тасуется колода.
Теперь я здесь. В альтернативной Российской Империи. Граф, коронер, маг-самоучка, борец с нечистью. У меня есть отец (сложный, шумный, но любящий), есть друзья, есть женщины, которые мне дороги. Есть враги, которые хотят меня убить, но куда ж без них? Это придает жизни остроту.
Я начал одеваться. Белоснежная сорочка, запонки с гербом рода, черный галстук-бабочка. Смокинг сел идеально.
Я поправил воротник, подмигнул своему отражению.
— Ну что, Громов. С наступающим. Постарайся не умереть в следующем году. Это было бы обидно.
Когда я спустился вниз, гостиная уже сияла. Камин потрескивал, бросая теплые отблески на паркет. Елка, украшенная магией Шаи, мерцала в углу.
Отец уже был там, наливая себе аперитив. Он выглядел торжественно и немного взволнованно.
— Ну, красавец! — оценил он мой вид. — Весь в меня.
— Стараюсь соответствовать, — улыбнулся я.
А потом спустились они.
Первой шла Лидия. Платье цвета ночного неба, облегающее, струящееся, с открытой спиной. Волосы убраны в сложную прическу, на шее — тот самый кулон-сова, который я подарил ей. Она выглядела как снежная королева, решившая на один вечер спуститься к смертным.
Следом, чуть не споткнувшись на последней ступеньке, выпорхнула Алиса. Изумрудное платье, пышное, летящее. Рыжие локоны рассыпаны по плечам. На груди — малахитовый кулон. Она была самой жизнью — яркой, неудержимой.
И, наконец, Шая.
Она не шла, она плыла. Платье цвета червонного золота, подчеркивающее ее экзотическую красоту. На запястье блестел браслет со знаком бесконечности. В ее глазах плясали древние огни.
Я почувствовал, как перехватило дыхание.
— Вы… великолепны, — искренне произнес я, подавая руки дамам.
— Мы знаем, — улыбнулась Шая. — Но приятно слышать это от тебя.
— Ну что, к столу? — отец широким жестом пригласил всех в столовую. — Гусь стынет! А остывший гусь — это преступление против человечества!
Мы расселись. Стол ломился. Здесь было все: от традиционного оливье (с раковыми шейками и перепелами, естественно, мы же аристократы) до сложнейших заливных, икры всех цветов и размеров, и, конечно, того самого гуся с яблоками, который занимал почетное место в центре.
Разговор потек рекой. Сначала немного скованно, но после пары тостов с «Дварфийской выдержкой» напряжение ушло.
Мы вспоминали прошедший год.
— А помните, как мы в первый раз встретились? — смеялась Алиса, намазывая икру на бутерброд. — Я целилась в тебя из револьвера и хотела нажать на спусковой механизм, Лидия валялась в подсобке, а Виктор был похож на восставшего из мертвых!
— Это я-то? — возмутился я. — Я был образцом элегантности после похмелья!
— Ты был ужасен, — подтвердила Лидия, отпивая вино. — Но убедителен.
Отец слушал, раскрыв рот. Мы, конечно, опускали самые мрачные подробности, превращая наши опасные приключения в героический эпос.
— Ну вы даете, молодежь! — качал головой Андрей Иванович. — Я думал, вы там бумажки перебираете, а у вас там боевик! Горжусь!
Шая сидела рядом со мной, ее нога касалась моей под столом.
— У людей интересные традиции, — тихо сказала она мне. — Столько еды. Столько шума. Зачем?
— Чтобы отогнать тьму, — ответил я так же тихо. — Зима долгая, ночи темные. Нам нужен свет, нужна еда, нужно тепло близких, чтобы пережить холод. Это древний инстинкт. Собраться в пещере у огня и показать зиме, что мы не боимся.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Красиво сказано. Может быть, в этом есть смысл.
Время неумолимо бежало.
23:45.
Григорий Палыч, который весь вечер незримо присутствовал рядом, наполняя бокалы и меняя тарелки, внес шампанское.
— «Вдова Клико», — объявил он. — Охлаждено до идеальной температуры.
— Открывай, Гриша! — скомандовал отец.
Хлопок пробки прозвучал как выстрел стартового пистолета. Золотистая пена полилась в высокие фужеры.
23:50.
Отец, сверившись с карманными часами, взял пульт и включил огромный плазменный телевизор, висевший на стене гостиной. На экране появилась заснеженная Красная площадь и Спасская башня Кремля. В этой реальности она выглядела немного иначе — вместо рубиновых звезд шпили венчали золотые двуглавые орлы, хищно расправившие крылья в свете прожекторов, но суть оставалась той же: сердце Империи готовилось отсчитать последние мгновения уходящего года.
В гостиной царило томительное ожидание. Стол ломился от яств, шампанское в ведерках со льдом «плакало» конденсатом, Алиса и Лидия, нарядные и немного взволнованные, сидели на диване, перешептываясь. Я стоял у камина, крутя в руках бокал, и поглядывал на входную дверь.
— Ну где же они? — проворчал Андрей Иванович, нервно поправляя бабочку. — Неужели в пробке застряли? Я же говорил выезжать заранее!
— Успеют, — спокойно ответил я, хотя сам начал испытывать легкое беспокойство. — Время еще есть.
И словно в ответ на мои слова, в холле раздался грохот, будто кто-то пытался вынести входную дверь вместе с косяком, а затем послушался