Измайлов тяжело вздохнул и заговорил первым:
— Алена… Я всё понимаю. Правда. Но и ты постарайся понять меня.
Она отвернулась на секунду, глядя в маленькое иллюминаторное окно, где лишь чёрная пустота неба и редкие огоньки. Потом произнесла негромко:
— Годы идут. Я не девочка уже. Хочу семью. Хочу детей, пока ещё могу.
Он медленно кивнул, не споря. Потом посмотрел прямо:
— Давай я тебя познакомлю с хорошим парнем. Перспективный, толковый. Умный, и даже симпатичный.
— Хочешь меня «пристроить», — усмехнулась она с ноткой грусти. — А мне хочется, чтобы кто-то захотел меня не потому, что я «удобная» или «в тему».
Он посмотрел в сторону спящих девушек, потом снова на неё:
— Это как раз понятно. Знаешь какая основная ошибка мужчин при знакомстве, и они об этом как правило не догадываются?
— Удивите!
— Они считают, что выбирают женщину они, а на самом деле, мы себя только предъявляем, а уж выбираете вы…
— Сами до этого додумались или подсказал кто?
— Жена, только другими словами…
— Интересно какими?..
— Все в доме решает папа, а кто будет папа — решает мама!
Алена кивнула, прижалась щекой к спинке кресла, не глядя уже в его сторону.
— Так и есть.
— Так что душа моя, посмотришь на моего парня и решишь, последнее-то слово за тобой.
— Хорошо.
— Вы где обитаете в Гаване?
— На этот раз база отдыха «Тарара», что-то в левом шасси, обнаружили в Ирландии.
— Отлично! Там тебя и найдет мой парень.
Он помолчал, потом встал, осторожно опёрся на подлокотник.
— Отдыхай. Ещё лететь долго.
— Спасибо, — её голос был чуть тише, чем прежде. — Ты хороший. Просто…
Он ничего не ответил. Лишь коснулся спинки кресла и медленно ушёл в темноту салона, где уже начинали светлеть края иллюминаторов — внизу просыпалась земля.
Что бы не откладывать дело в долгий ящик, Филипп Иванович вызвал Костю.
— Лечу назад…
— Я встречу.
— Супругу мою возьми обязательно Костя.
— Договорились.
* * *
Поздно ночью, когда дом уже погрузился в тишину, я стоял у окна, глядя на огни Гаваны. Они мерцали внизу, как тлеющие угли — город дышал жаром, выдыхал влажный воздух и не спешил засыпать. Где-то на улице гремела старая «Шеви», вдали гудела сирена портового буксира, а над крышами ползли тяжёлые облака.
«Авиарейс Москва-Гавана, на котором летит генерал Измайлов вошёл в зону возврата, — спокойно сообщил „Друг“. — Предполагаемое время прибытия в Гавану — завтра, 10:40 по местному».
Я кивнул, хотя «Друг» этого не видел.
— Понял. Значит, тихие дни закончились.
Инна вышла из ванной в халате, с мокрыми волосами и чашкой травяного чая. Улыбнулась:
— С кем опять разговариваешь?
— С тем, кто никогда не спит, — ответил я. — Генерал возвращается, завтра встречаю.
— На служебной или на нашей?
— На служебной.
Она подошла ближе, заглянула в окно, прижалась плечом.
— Знаешь, мне кажется, Жанна Михайловна после сегодняшнего вечера выглядит лет на пять моложе. Даже походка изменилась.
— Замечательная терапия, — усмехнулся я. — Думаю, организм генерала почувствует это на расстоянии. Читал в каком-то фантастическом романе… У них там, были парные корабли в далекой галактике, связь двусторонняя — если один обновился, второй уже настораживается.
Инна тихо засмеялась:
— Тогда завтра будет интересно посмотреть на генерала. Представляю, как он посмотрит на неё: «Ты что, опять влюбилась?»
— Именно, — ответил я, отставляя чашку. — И, зная Жанну, она ответит честно. Даже слишком честно.
— Опасно искренняя женщина, — сказала Инна, задумчиво глядя в темноту. — С такой, наверное, и Центр не спорит.
Я повернулся к ней, обнял за талию и шепнул с улыбкой:
— Поэтому, любимая, с такими секретами лучше молчать даже во сне. Иначе потом «товарищ майор» будет делать отчёт по нашим ночным разговорам.
— Тогда, может, научи и его спать? — усмехнулась она, касаясь моих губ. — Хочу хотя бы одну ночь без докладов.
— Попробую, — ответил я, выключая свет. — Но гарантий не даю. У него, в отличие от нас, бессонница — служебная.
За окном медленно стихал город, ветер качал пальмы, и казалось, будто сама Куба ждёт рассвета. Завтра всё снова закрутится — с приказами, сводками, тревогами.
А пока была только ночь, запах морской соли и тёплое дыхание рядом, напоминание о том, ради чего стоило держать удар в любых бурях.
* * *
Цюрих жил своей размеренной жизнью — кофе, часы и точность до секунды. В маленьком ресторанчике на Нидердорфштрассе, где пахло обжаренным хлебом и свежим базиликом, Вальтер Мюллер сидел за угловым столом. За окном тянулся поток деловых костюмов и велосипедов — обычное швейцарское утро.
Но это для него был уже обед: местное время — 12:10, а в Гаване — шесть утра, правда где сейчас находятся Тино и Коста Вальтер не знал. Как не знал, что там только начинали готовить кофе, здесь же фонд «Долголетие» уже крутил через свои счета миллионы.
Вальтер, аккуратный, выглаженный, как банковская ведомость, раскрыл папку. На лице — удовлетворение и осторожность одновременно. Для маскировки коммуникатора, он попросил принести ему за столик телефон.
— Господа, — начал он негромко, — третий аукцион прошёл спокойно. Предметы антиквариата ушли. Оба покупателя выкупили свои лоты по заранее согласованной цене. Никаких внешних вмешательств.
Он сделал паузу, глотнул воды, и добавил, уже с лёгкой улыбкой:
— На счет фонда поступило почти полмиллиона швейцарских франков. Представитель Катара снова проявил интерес — ведём переговоры.
Вальтер листнул отчёт, достал из папки узкий конверт и положил его на стол.
— Ещё одна деталь, — сказал он. — Обмен в «Восходе» прошёл успешно. Франки переведены в мелкие доллары — номиналы по одному и пять. Всё лично, никаких внешних следов.
Он чуть понизил голос, хотя рядом никого не было:
— Каждый день я забираю из ячейки ровно десять тысяч листов. Не больше. Счёт идёт на купюры, не на суммы. Пакеты мелкие, по сто штук, запечатаны в банке, без отметок происхождения. После — в условленное место, как мы и оговаривали.
Я приподнял бровь:
«Рискованно возить лично.»
— Потому и мелкими партиями, — ответил Вальтер спокойно. — Контроль за движением купюр отсутствует, а транспортировка на уровне частного лица не вызывает вопросов.
Я посмотрел на него внимательнее:
«Место передачи то же?»
— Да, — кивнул он. — Старый сарай у озера. Там тихо, а персонал считает, что это склад яхтенного клуба. Никто не интересуется, что лежит в контейнере.
Снова хмыкнул, и произнёс:
«Главное, чтобы не заинтересовались те, кто слишком любит считать чужие деньги. Молодец Вальтер. Держите темп, но без показухи. Пусть всё выглядит как