— Всё, пошёл процесс. Сейчас только не вставайте, пока пульсации не пройдут. А то опять будет, как в прошлый раз — в коридоре «кубанская казачка» с демонстрацией.
— Да-да, — ворчал он, закрывая глаза. — Самое обидное, что работало всё… как часы. Даже страшно, что в следующий раз сработает ещё лучше.
— Тогда рекомендую вам записаться к себе на повторный приём. Ну или сразу на Кубок по латине. У нас тут сальса… очень бодрит.
— Борисенок, если ты мне к следующему разу хвост отрастишь, я тебя сам в Лубянку сдам, под грифом «чудо советской биомедицины»!
Мы оба рассмеялись, и я чуть добавил мощности на резонансной частоте, чтобы до вечера у генерала была ясная голова, крепкая спина и… лёгкий блеск в глазах.
* * *
— Всё, отдыхайте. Запись следующая — завтра, в то же время. И скажите жене, чтобы халат в клеточку больше не надевала.
— А что с халатом?
— Ммм… генералу сложно сосредоточиться на терапии, когда всё внимание сосредоточено… в других местах.
Он снова рассмеялся, встал, хлопнул меня по плечу:
— Ладно, доктор. Только учти — я тебя запишу в свой персональный список, с формулировкой. «медик-волшебник». — и уже абсолютно серьезно добавил:
— «Помощник» передал всё?
— До последнего винтика. Сканер готов, обшит «кожухом» из серого базальта, внешне — валун, как у дороги. Внутри — полный набор: приёмник, шифратор, буферный блок и датчики активности кабеля. Передача — только по лазерному лучу на зонд.
— Кабель живой?
— Да. Проверили ночью. Сигнал идёт. Это не резерв, а рабочий канал между Гуантанамо и узлом в Джексонвилле. Причём по нему гонят не только служебку, но и каналы АНБ. Установим — будем знать, кто с кем и о чём.
Измайлов вздохнул, растирая переносицу.
— Надо ставить. Быстро и тихо. Кубинцы выделяют группу, «камень» — у тебя. Когда?
— Ночью через три дня. Будет облачность, без луны. Мы засечём их дежурный патруль, подстроим «нештатку» — отключим наружный датчик теплового потока. Группа быстро вброд, на точку, ставит, маскирует. Через 60 секунд — уход. Всё.
Филипп Иванович кивнул.
— В эту игру мы должны играть только белыми. И на опережение. Всё, что нужно — сделай. И чтоб из них никто не догадался, что у него под брюхом ухо выросло.
Генерал встал, поправил рубашку и направился к двери, уже на ходу бросив:
— Кстати, жена просила передать: ужин у нас на касе, не отвертишься. Со всеми прибамбасами. Жанна обещала пельмени. Настоящие.
— Я уже боюсь её пельменей, — отозвался я, — они вызывают привыкание.
— А ты всё равно приходи. Скончаешься — хотя бы дома.
Дверь за ним закрылась, а я поймал себя на мысли: вот такие разговоры у нас и называются «служебное взаимодействие».
* * *
Утро в Цюрихе выдалось безмятежным — ровный свет на мраморных фасадах, запах свежеобжаренного кофе и спокойствие, которое могли позволить себе только те, кто уверен в стабильности банковских счетов. Но внутри «Wozchod Handelsbank» всё кипело.
В два часа ночи поступил экстренный сигналот «Друга».
— Костя, — прозвучало у меня в голове, — выявлены расхождения в бухучёте банка. Несоответствие в отчётных документах на сумму один миллион пятьсот сорок две тысячи франков. Данные дублируются с разных документах, и обновляются в разное время.
«Началось,» — произнёс я. — «Пробоина изнутри.»
Пока сотрудники банка пыталась понять, что происходит, наши дроны-наблюдатели уже передали визуальные данные. В кабинете главного дилера Вальтера Петерханса, царил образцовый порядок: ровные стопки бумаг, запертый сейф, фотографии семьи. Только один ящик оказался заперт на дополнительный замок. Дрон — самая маленькая «Муха» смогла проникнуть внутрь.
Там она нашла флакончик с мутной жидкостью и едва заметным следом от нее на горлышке.
Она взяла пробу. Данные экспересс-анализа показали, что это симпатические чернила. Старый разведывательный инструмент, но этот факт был слишком точным, чтобы быть просто курьёзом.
«Не похоже на коллекционера,» — заметил я. — «Чернила свежие, производство не позднее двух месяцев.»
«Друг» хмыкнул:
«Значит, писали недавно. И явно не любовные письма.»
Проверка бухгалтерских книг подтвердила подозрения: дилер вел два учёта одновременно — один официальный, другой, скрытый под слоем «корректирующих ведомостей». Финансовые потоки маскировались как технические расходы по валютным операциям с несколькими внешними клиентами.
Самое неприятное для Карнауха — всё выглядело законно. До тех пор, пока не обнаружилось, что подписи на ряде документов принадлежат не ему, а человеку по имени Вальтер Петерханс, швейцарскому дилеру, известному в узких кругах за «серые» схемы с конверсией наличности и подменой активов.
«Петерханс…» — протянул я, глядя в окно. — «Этот тип мелькал пару лет назад в другом банке, и вместо него был валютным дилером был француз Труан (переводится, кстати, 'прохиндей»). В конце концов, он начал оправдывать свою фамилию, проводя хитрые операции, и швейцарский адвокат вовремя их раскрыл. Были еще два дилера: хитроватый итальянец Микаэли Фабрикоторе (его до этого выгнали из «Свисс банка Крпорейшн») и Уве Майер. он курирует валютные обмены через Берн.
«Совпадение?» — спросил я сам себя, хотя ответ был очевиден.
— На этой планете совпадений не бывает, — отрезал «Друг». — Американцы создают заговоры с той же аккуратностью, с какой ваши предки смазывали часы.
Дальше всё пошло быстро. Дополнительная проверка подтвердила: с самого начала этих махинаций велась «двойная» бухгалтерия. На одних бумагах отражались реальные поступления, на других — фиктивные потери, прикрытые кодами внутреннего резерва. В итоге банк формально сам себя «обокрал» на полтора миллиона франков.
— Умышленный убыток, — подвёл я итог. — Отвлекающий манёвр. Кто-то готовит платформу для банкротства банка.
«Ищи кому выгодно!», — так говорили еще в древнем Риме. — «Карнаух не дурак, он не стал бы палиться таким примитивом. Значит, работает против него кто-то рядом, но не под его контролем.» — На пару со мной рассуждал «Друг».
«Друг» вывел через нейроинтерфейс имя Петерханса, связанное с серией операций через валютную биржу.
«Есть вероятность, что часть средств ушла на покупку активов подставных компаний, зарегистрированных на юге США,» — сообщил он. — «Трассировка продолжается.»
Я перевёл взгляд на потолок спальни.
«Что прикажете делать медик-навигатор второго ранга?»
Я не спешил с ответом. Медленно взял с прикроватной тумбочки часы, Взъерошил волосы и сказал спокойно, почти задумчиво:
«Поставь тотальное наблюдение на Петерханса. Пусть „Друг“ прослушает его каналы и проверит, не всплывает ли он рядом с Карнаухом. А с бухгалтером позже поговорим лично.»
«А он заговорит?»
«Мы точно узнаем, кому он пишет невидимыми чернилами в банковских стенах,» — сказал я. — «А если нет — пусть испарится так же тихо, как его симпатические записи.»