Он помолчал, потом добавил с лёгкой усталостью:
— Слушай, Костя… Этот парень не похож на случайного. Либо его поставили специально, либо он сам решил стать полезным. Проверим оба варианта.
— Тогда активирую наблюдение с прямо сейчас, пока они не разбежались из офиса. Нужен только доступ к линии их телекса.
Генерал посмотрел на экран с координатами и коротко кивнул:
— Согласен. И ещё — проследи за контактами с его швейцарскими контрагентами. Особенно если появится кто-то из старых «восходовцев». Там, говорят, остались люди с двойной бухгалтерией.
— Граждан СССР в банке всего четыре, остальные местные. Швейцарцы, как и миграционные власти других стран, где находятся советские учреждения существенно ограничили количество советских граждан в персонале и большую часть работы в банке выполняют местные.
— Приму к сведению, — ответил он.
Мы летели над ночной Женевой, и под нами отражалось в озере красное кольцо посадочных огней. В этих спокойных, почти стерильных водах таилось куда больше тайны, чем в тропических бурях над Кубой.
Генерал потянулся, откинулся в кресле и сказал уже вполголоса, почти задумчиво:
— Проверим Карнауха. Главное не спугнуть. Пусть думает, что он — наш человек. Иногда вера в доверие делает больше, чем шантаж.
Я усмехнулся:
— Как в старой шутке разведки: «Главное — не ловить рыбу. Главное — дать ей поверить, что она сама хочет на крючок».
Измайлов усмехнулся, поднял взгляд к прозрачному куполу кабины. В отражении панели мелькнуло его лицо — спокойное, но сосредоточенное.
Атмосферник плавно взял курс на север. Впереди тянулись цепи Альп — холодные, неподвижные, как секреты, которые мы собирались открыть.
* * *
Ранним утром в Овальном кабинете Белого дома, атмосфера была тревожная и наэлектризованная. За окном — осенняя прохлада, но внутри — жарко от эмоций. За столом президента собрались практически все ключевые фигуры: советник по нацбезопасности, директор ЦРУ, представитель ВМС, глава DARPA и глава проекта «Морфеус». В центре этой группы был президент США. На его столе лежала красная папка с надписью «CONFIDENTIAL — EYES ONLY».
— Итак, Джордж, — голос президента был глухой, но в нём отчетливо присутствовали стальные нотки. — Объясните мне медленно и по буквам, как, чёрт возьми, эта махина в которую мы вбухали средства наших налогоплательщиков стоимостью больше чем миллиард долларов оказалась в распоряжении Советского Союза?
Глава проекта «Морфеус», сухопарый человек в очках и с запотевшим лбом, перелистывал документы, не глядя в глаза президенту.
— Господин Президент… Мы считаем, что… в момент передачи объекта 'Морган'на автономное патрулирование, субмарина вышла из-под контроля.
— В момент чего⁈ — взорвался президент. — Вы мне это объясняете, как будто она ушла в отпуск! Подлодка, которую мы готовили к операции на Гренаде, выныривает прямо перед советским флотом! Вы в своём уме? Помимо этого пропало судно управления, набитое ценнейшим оборудованием чуть ли не всей нашей «оборонки».
Советник по национальной безопасности вмешался, стараясь вернуть тон в дипломатическое русло:
— Господин Президент, дело не в техническом сбое. Мы подозреваем утечку. Возможно — на уровне доступа к командной секции. Протоколы «Морфеуса» могли быть скомпрометированы…
* * *
— Кем? — резко. — Назовите имя. Не стройте теорий. Факты, Джон!
Резко наступила пауза, во время которой глава ЦРУ срочно начал прокашливаться.
— У нас есть основания полагать, что в этом может быть замешан Штайнер. Сотрудник DARPA, занимавшийся программированием нейросетевой логики боевого модуля. Исчез три недели назад. Перед этим был в Панаме. Возможен контакт с кубинской стороной. Или… с кем-то, кто действовал через них.
— Вы подозреваете, что этот немецкий ублюдок мог передать русским коды активации «Морфеуса»⁈ — голос президента был похож на грохот грозы.
— Не исключено. Он имел доступ к блоку привязки и управления глубинными командами. — Почти шепотом высказался DARPA-специалист.
— У нас есть хоть какая-то возможность вернуть «Морган»?
— Нет, сэр. Он уже в территориальных водах Кубы. Мы предполагаем, что его поведут к тому месту, где мы его… где мы взяли его под свой контроль более четырех лет назад. Возможно сейчас он под контролем КГБ.
— Что еще вы можете сказать?
— Анализ сигнатуры движения показывает… явное человеческое вмешательство. Им уже управляют. И это не мы…
— Значит, — подытожил президент, вставая из-за стола, — русские не просто вытащили свой беспилотник из жопы океана. Они знают, как он устроен. И у них есть к нему «ключик»…
Повисла гнетущая тишина. Она длилась ровно пять секунд, пока президент не бросил фразу, в которой прозвучал приговор:
— Если всплывёт хоть один из наших планов по Гренаде — я лично уволю каждого из вас. Без пенсий. Без побрякушек. Поняли?
И, бросив взгляд на висящую в углу карту Карибского бассейна, он добавил:
— И проверьте всё и всех. Каждого, кто знал о «Морфеусе»… Даже уборщицу и корзину в которой она выносит мусор.
* * *
Измайлов узнал о приказе срочно вылететь в Москву внезапно. Шифровка с ним пришла по закрытому каналу связи через тот же спутник, и к полудню следующего дня он уже сидел в салоне Ил-62М, вылетевшего из Гаваны с двумя «Мухами» по воротником. Остальное сопровождение («Птичка» и еще пять «Мух» были в атмосфернике, который по высокой орбите сопровождал «Шестьдесят второй».
Никто не объяснял, зачем его так срочно вызвали. Но генерал догадывался: «Морган» вышел слишком громким подарком, слишком явной пощёчиной кому-то, там на верху. И кто-то там, почувствовал, что это дело не принесёт ему плюсов в карьере, если в нем будет лежать рапорт генерала Измайлова.
В Москве встреча прошла не на Лубянке — туда бы звали не обсуждать, а указывать, а в здании на Кузнецком мосту. Это было одно из ключевых зданий Первого главного управления КГБ СССР — внешняя разведка. Оно входило в комплекс так называемого «центра внешней разведки», и являлось сейчас негласной штаб-квартирой ПГУ КГБ. Официально его не афишировали, но именно туда вызывали сотрудников КГБ, работающих по линии разведки, а также гражданских специалистов, сотрудничавших с «конторой» за границей, — особенно если вопрос касался чувствительных международных дел или технологических трофеев, как раз вроде нашего «Моргана».
Здесь был «рабочий формат», но из тех, где ошибаться нельзя категорически. В приёмной — молчаливая женщина с лицом библиотекаря. Она кивнула ему и, не поднимая головы, сказала: «Второй этаж, направо». Там уже ждали трое — два генерала и один полковник. Никто из них не представился, но опыт как говорится — не пропьешь. Есть масса признаков по которым без труда можно определить «ху из ху».
Старший начал говорить сразу,