Телекс щёлкал с упрямством старого пишущего автомата, выплёвывая узкие ленты с текущими данными.
Золото неумолимо продолжало падать, и это падение в какой-то момент стало подозрительно плавным — как будто рынок кто-то держал на невидимых нитях.
— Лондон пошёл ниже на восемьдесят центов, — сухо сказал Фишер. — Но Цюрих отстаёт.
— Отстаёт не котировка, — Лена провела ногтем по графику, — отстаёт время. Смотри: отметки не сходятся на семь… семь с чем-то секунд.
Карнаух сидя за столом, молча достал сигару, покатал её между пальцами и отложил, не зажигая, вслушиваясь в равномерное стрекотание телекса, который авплевывал и выплевывал из себя символы о котировках золота на всех основных биржах Европы.
Фишер стоял у терминала, а Лена, опершись локтями на стол, следила за кривыми графиков.
На дисплее линии Лондона и Цюриха расходились, как стрелки компаса: котировки не совпадали ни по секундам, ни по логике.
— Смотри, — сказал Фишер, — в Лондоне цена ушла вниз, но наши азиаты не отыграли падение.
— Это временной лаг, — ответила Лена. — Или кто-то сдвинул отметки времени.
Юрий откинулся на спинку кресла.
Он видел такое только однажды — в конце семидесятых, когда американцы тестировали новую систему расчётов.
Тогда графики тоже «дышали» не синхронно, а потом вспыхнули скачком и сожгли полдня торгов.
Телефон звякнул один раз — сигнал внутренней линии.
— Господин Карнаух, поступил запрос из Цюриха по клирингу, — доложила секретарша. — Система на несколько секунд ушла в резервный режим.
Юрий нахмурился.
— Несколько секунд — это вечность. Кто проводил операции в этот момент?
— По совпадению фонд «Долголетие», — тихо ответила она. — Они завершали сделку по алмазам.
Он сжал губы.
— По совпадению, — повторил он и глянул в окно. Небо над городом было низкое и прозрачное, как стекло витрины. — Принято. Держите линию чистой.
Фишер обернулся:
— Похоже, кто-то подцепил их ордер к нашей линии. Видите? В момент сбоя прошёл огромный блок — шестьсот тысяч унций, но без идентификатора контрагента.
Юрий подошёл к терминалу, уставился в бегущие цифры. Они плавились на экране, образуя короткие, словно дыхание, провалы. Всё это напоминало аритмию сердца.
— Это уже не рынок, — сказал он вполголоса. — Это кто-то дирижирует оркестром.
Глава 30
За тысячи километров от Цюриха, генерал Измайлов жестко руководил вверенным ему унгьром радиоперехвата в Лурдесе. А над ним, на низкой орбите зависал атмосферник медика-инженера 2 ранга Кира.
На его борту, в глубине аналитического модуля, шёл другой процесс — без звука, только импульсы.
«Друг» фиксировал расхождения временных меток и видел картину целиком: потоки данных, словно реки, уходили в одну точку.
'Обнаружено наложение по трём каналам: Лондон — Базель — Цюрих. Аномалия времени — 7,4 секунды.
«Вероятная цель этих действий — сброс котировок для последующего выкупа.»
ЖУРНАЛ Модератор «Друг»:
'Аномалия синхронизации: 7,4 сек.
Каналы: Лондон — Базель — Цюрих.
Вероятная цель: принудительный сброс котировок и последующий выкуп.'
Генерал срочно связался с Костей:
— Мы вмешиваемся?
— Мягко, — ответил тот. — Вернём им такт и уйдём в тень. Пусть думают, что сбой технический.
Он дал команду скороговоркой, как заклинание:
— Опорный импульс. Полсекунды опережения. Четыре коротких пакета. Без привязки к линиям банков, только по служебной частоте времени…
и в системе фонового обмена появился короткий импульс — микропакет, способный корректировать отметки времени в пределах пары миллисекунд.
ЖУРНАЛ Модератор «Друг»:
'Служебная синхронизация — инициирована.
Отклонение компенсировано.
Подтверждение локальных меток — получено.
Видимость: технический сбой.'
В это момент в «Восходе» мигнул свет — аккуратно, почти деликатно. Телекс дрогнул, вдохнул глубже, вытолкнув длинную строку латиницы, и тут же пошёл ровнее. На терминале цифры дёрнулись, как струна, и встали на своё место, будто ничего и не было. Лондон перестал «гулять» отдельно от Цюриха; кривая, только что провисшая, набрала упругость.
Фишер выругался:
— Снова связь!
Но через секунду графики выпрямились.
— Видишь? — Лена сдержанно улыбнулась. — Как будто сердце снова поймало ритм.
Цена на золото дернулась вверх, как пружина, и остановилась на прежнем уровне.
Падение прекратилось.
Юрий моргнул, не веря глазам.
— Что за чёрт?
Карнаух не улыбался. Он ощущал это телом — как после качки на воде вдруг поймал ровную волну.
— Никаких действий без моего подтверждения, — коротко сказал он. — Стоп-приказы держать в уме, на рынок не выходить.
Лена проверила данные.
— Система восстановила синхронизацию сама. Такое невозможно…
Карнаух не ответил. Он чувствовал спиной, что «сама» — не то слово. Кто-то там, за гранью экрана, поставил рынок обратно на рельсы.
Он подошёл к окну. За стеклом город блестел неоном, отражаясь в витринах, и казалось, что этот свет идёт от золота, спрятанного под землёй. Вечер был спокойным, но спокойствие это било по нервам, как тишина перед грозой.
Телефон снова зазвонил — снова из Цюриха.
Голос Вальтера Мюллера был хрипловат:
— Юрий, у вас всё нормально? У нас прошёл кратковременный сбой в системе клиринга.
Секундный провал и резкая стабилизация. Ваши графики живы?
— Живы, — ответил Карнаух.
Наши люди говорят, «технический сбой», а еще что ваши сделки остались без отметки времени. — Всё вернулось в норму, — ответил Карнаух. — Только не спрашивайте, как.
На другом конце повисла пауза.
— Ладно, — сказал Мюллер. — Я проверю по своим каналам. Но такое ощущение, что кто-то дёрнул общий выключатель.
— Если узнаете, кто это сделал, — Юрий позволил себе лёгкую усмешку, — скажите ему спасибо от меня.
На том конце провода тихо засмеялись.
— Давайте считать, что нам сегодня повезло, — сказал Мюллер. — Фонд закрыл алмазы с прибылью. Если ваши планы по золоту в силе — мы готовы поддержать.
— Планы в силе, — ответил Юрий. — Но входить будем тогда, когда наш лук сам натянется. Не раньше.
Он положил трубку и повернулся к Лене:
— Еще раз! Передайте всем: никаких действий без моего подтверждения. И… уберите лишние копии отчётов.
Фишер поднял брови:
— Думаете, это не случайность?
— На этом рынке случайностей нет.
— Дрезденер? — спросил Фишер.
— Похоже, — сказал Юрий. — Если блеф — его стихия. Если расчёт — нас ждёт долгая ночь.
Где-то на другом конце Европы кто-то ловко выставлял ловушки, уверенный, что управляет ритмом. Но ловушки хороши, пока не заглатывают собственный хвост.
Юрий посмотрел на часы. Без двадцати девять. Он достал из ящика сигару, разрезал кончик, прикурил и прошептал:
'Все за то, ночь будет длинной.
За стеной телекс снова ожил, печатая первые строчки новых сообщений.
На ленте, среди прочего, выскочила короткая фраза из Лондона:
«Market stabilized. Cause unknown.»(«Рынок стабилизировался. Причина неизвестна».)
Карнаух усмехнулся, стряхнул пепел в стеклянную пепельницу и сказал в пустоту:
— Ну,