— А младенец-то откуда у вас? — хмыкнул Щеглов из дверей.
Инна тут же отрезала:
— Щеглов, выйди на улицу и проверь, не протекает ли твоя крыша. У нас тут медицина, а не балаган.
Он буркнул что-то, но послушно вышел, а мы продолжили процедуру. Через пять минут сержант уже улыбался и кивал:
— Словно из головы туман выгнали. Силы вернулись.
— Значит, работает, — подвёл итог я и записал в карточку: «Профилактика — курс продолжить».
Инна тем временем аккуратно протерла приборы и приготовила новые инструменты. Она работала чётко и уверенно, и я поймал себя на мысли, что без неё всё шло бы вдвое дольше.
Мы обменялись взглядом. В её глазах было и уважение, и тихая гордость.
— Видишь, — сказала она негромко, пока я снимал перчатки, — ты не только машины оживляешь. Людям тоже силы возвращаешь.
Я усмехнулся, открыл окно, впуская запах мокрых пальм с улицы, и ответил:
— Просто делаю свою работу. А рядом со мной всегда есть лучший ассистент.
Она коснулась моей руки, и в этот момент я понял: именно такие минуты — самое настоящее счастье. Даже если вокруг — шпионские игры и чужие войны, здесь у нас была своя маленькая победа.
Когда последний пациент вышел из кабинета, и мы с Инной остались одни. Я сел на край стола, вытирая руки полотенцем, она присела рядом на кушетку.
— Слушай, — сказала она тихо, — а с какого бодуна твой Щеглов вдруг начал срываться на эти свои… «шутки ниже пояса»? Он ведь обычно интеллигентный, вежливый, даже в чём-то застенчивый.
Я пожал плечами:
— Не знаю. Может, пытается казаться своим среди молодёжи. Или думает, что так выглядит бравым спецназовцем.
Инна скривилась и поправила волосы:
— Если это его новая маска, то она ему совсем не идёт.
Я усмехнулся:
— Значит, в следующий раз получит от тебя «курс профилактики», только не медицинской, а воспитательной.
Она улыбнулась, и в глазах её сверкнул тот самый огонёк, который я любил больше всего.
Глава 4
В коридоре пахло табаком и мокрой формой — дождь всё ещё не до конца отпустил Гавану. Личный состав толпился у курилки, где обычно обсуждали футбол и последние сплетни, но теперь все разговоры сводились к одному.
— Слыхали? Генерал в Москву дернул, — сказал лейтенант-радист, зажав папиросу в зубах. — Вроде бы по «Моргану».
— Ага, проверки идут, — добавил старший лейтенант, понизив голос. — То ли комиссия, то ли спецзаседание. Всё скоро прояснится. Но раз дернули его срочно, значит, дело серьёзное.
— Вот и посмотрим, вернётся ли с новыми погонами или с седыми волосами, — усмехнулся третий.
Я прошёл мимо, будто не слышал, но уловил настроение: все ждали новостей, и это ожидание давило личному составу центра на нервы сильнее любой жары.
У крыльца штаба стоял резидент Рыжов. Лицо, как всегда, добродушное — прямо образец завхоза. Но глаза — внимательные, цепкие. Он кивнул мне и отозвал в сторону:
— Костя, держи ухо востро. — сказал он негромко. — В Гаване сейчас не всё так спокойно, как кажется. Слухи ходят, что не только американцы нос суют. Вроде и немцы отметились, и кто-то ещё. Так что смотри по сторонам, даже если едешь просто за хлебом.
Я кивнул:
— Понял, Пётр Тимофеевич. Учту.
Он задержал взгляд и неожиданно улыбнулся по-домашнему:
— Кстати… молодец. Машину отладил — ровно идёт, не кашляет, как новая. Я вчера вечером сам убедился, когда смотрел, как ты её гонял по плацу. Всё сделано с умом.
Я удивлённо приподнял бровь:
— Ну… спасибо. Стараюсь.
— А ещё, — добавил он вполголоса, — жена моя тоже заметила. Говорит: «Эта машина будто из кино». Сказала, что даже с удовольствием бы прокатилась. Так что, Костя, ты теперь не только зубы лечишь, но и сердца покоряешь.
Я рассмеялся, пытаясь скрыть лёгкое смущение:
— Передавайте ей, что катание возможно только в рамках профилактической программы.
— Уговорю, — подмигнул Рыжов. — Она у меня на профилактику согласна хоть каждый день.
Мы оба рассмеялись, и только тогда он снова принял серьёзный вид, возвращаясь к теме про осторожность.
Тут же, как по заказу, из-за угла выскочил Щеглов. Улыбка до ушей, руки в карманы, шаг пружинный. Не заметив Рыжова, он выдал:
— О, сам хозяин персоналки! — громко объявил он так, чтобы слышали все в коридоре. — Ну что, Борисенок, теперь будешь нас всех катать? Я первым записываюсь: по Гаване, по набережной, под музыку!
Кто-то прыснул от смеха, кто-то поддакнул:
— Верно, Костя, пора устраивать экскурсии.
Инна, выходя из медпункта с кипой карт, бросила на Щеглова взгляд, от которого тот сразу сбавил обороты.
— Тебе, Саша, лучше записаться в очередь на медосмотр, — сказала она сухо. — А машину Костя использует по назначению.
Щеглов поднял руки, изображая сдачу:
— Ладно-ладно, понял намёк. Но если что — я готов быть водителем на общественных началах.
Я усмехнулся и хлопнул его по плечу:
— Сначала научись шутить без намёков, а потом садись за руль.
Смех снова прокатился по коридору, но напряжение не исчезло. Оно витало в воздухе, в коротких переговорах и взглядах исподлобья. Все понимали: пока генерала нет, всё как будто зависло. А вернётся он — и станет ясно, что за игра затевается на самом деле.
* * *
На второй день пребывания генерала Измайлова в столице, ближе к полудню, в плотной тени кабинета на Кузнецком мосту трое сидели у окна, пропуская мимо ушей шум за стенами и сквозной гул новомодного кондиционера. Самый старший из них, широкоплечий, с мрачным лицом и шрамом на виске у линии брови, держал в руках отпечатанный на машинке рапорт — с грифом «секретно».
— Ну, слушайте, — произнёс он, усевшись глубже в кресло. — После встречи здесь наш объект пешком прогулялся от нашего здания по набережной, вышел к Кремлю, постоял на мосту — без сопровождения. Потом вернулся, поймал такси и поехал в свою квартиру на Гоголевском. Никого не принял, ни к кому не зашёл. Через полтора часа — на дачу в Переделкино. Переоделся, и начал работать на участке — собирать опавшую листву и жечь ее. На ночь остался там же. Ночью к нему никто не приезжал, он никуда не отлучался, по телефону ни с кем не разговаривал. Проснулся в семь ноль-ноль. Оделся, позавтракал в одиночку. Затем растопил мангал. Сейчас, по словам наблюдателя, жарит шашлык. Всё.
— Это всё? — переспросил второй, в очках с толстой оправой. — Даже от соседа не пытался связаться?
— Ни одного звонка, — покачал головой третий, полковник. — Телевизор в доме включал только чтобы посмотреть прогноз погоды.