Старший из всей тройки, генерал-лейтенант медленно опустил лист на стол и принялся крутить в пальцах перьевую ручку. Секунд десять в кабинете стояла тишина.
— И вот скажите мне, братья по разуму, — наконец заговорил он с сухой усмешкой, — это кто у нас, Измайлов? Кто его крыша? Почему он может позволить себе не скрываться и всё равно оставаться вне досягаемости? Мы, значит, тут комиссию собираем, конструкторов на Кубу шлём, летаем на бортовые испытания, а он… жарит шашлык. Один.
— Может наоборот, он… приглядывает за нами, а не мы за ним? — тихо заметил полковник.
Генерал посмотрел на него поверх очков.
— Ты думаешь? Поэтому и рапорт свой написал спокойно, без помарок. Потому и в Москве ведет себя спокойно — чтоб мы тут покрутились, как тараканы под стаканом.
Он встал, подошёл к окну, отодвинул плотную портьеру и глянул вниз.
— Этот генерал — он ведь не просто ветеран нашей конторы с отличным послужным списком, — добавил он. — У него за спиной, думается мне, явно не одна башня. Я чувствую, как за ним тень стоит. Густая, старая… очень кремлёвская тень. А может, и вовсе не наша.
Он снова повернулся к остальным.
— Действуем с ним аккуратно. Пусть жарит. Пусть думает, что мы не догадываемся. Пусть даже думает, что мы проглотили весь этот «Морган». А потом… посмотрим.
Полковник чуть склонил голову:
— Прикажете усилить наблюдение?
— Не стоит, — генерал усмехнулся. — Он и так знает, что мы за ним смотрим. Просто запишите: день второй. Контакт ни с кем не установлен. Поведение — спокойное. Объект проявляет уверенность.
Он снова взял листок с рапортом, сложил его вдвое и бросил в корзину.
— А мы пока подождём. Всё-таки шашлык — это святое. Даже у нас в разведке.
* * *
Ближе к вечеру того же дня, когда тень от крыльца дачного дома Измайлова растянулась до мангала, генерал стоял у себя в беседке с чашкой очень горячего кофе. Комары уже исчезли, воздух стал прохладнее, и в саду снова наступила тишина. Он сел в шезлонг застеленный пуховым спальником, укрылся толстым пледом, прижал пальцами виски и мысленно активировал имплант.
Еще в обед он связался с Костей напрямую и озадачил его необычной просьбой: взломать систему связи центрального аппарата КГБ и устроить неконтролируемый ребятами из ПГУ, телефонный разговор с председателем.
Костя хмыкнул, но не отказал. И вот сейчас должны были соединить…
«„Друг“ в канале, даю соединение. Код особой важности. Взлом канала — как при ЧП.» — Прозвучал голос системника в голове.
«Понял.»
«Выход на внутреннюю защищённую сеть. Маскировка — как внутри маршрута аппаратной связи „Горизонт“. Поиск абонента — Чебриков. Точка входа — под видом канала от аппарата резидентуры в ГДР.»
Прошло двадцать семь секунд.
«Соединение установлено. Председатель КГБ на связи.»
У Измайлова от волнения слегка изменился тембр голоса и сам он подался вперёд, как будто говорил по обычной линии:
— Виктор Михайлович, вечер добрый. Это генерал-майор Измайлов. Прошу простить за экстренность. Разговор — личный и строго конфиденциальный.
— Слушаю, Филипп, — голос Чебрикова был чуть напряжён, но узнаваем. — Ты где?
— На даче, в Переделкино. Ситуация нестандартная. Вопрос требует не бумаги и не аппарата. Лично. Очень прошу — подъезжайте. Только вы. Всё объясню.
— Ты ведь понимаешь, Измайлов, это… даже не по уставу.
— Понимаю. Но или мы встретимся сейчас — и вы узнаете правду от меня. Или через пару недель она прилетит с другой стороны… Уже не по вашей воле.
Пауза на том конце была тяжёлой и долгой.
— Хорошо. Жди. Через сорок минут буду.
Связь оборвалась. Измайлов откинулся в кресло, и глубоко выдохнул.
«„Друг“, канал зачистить. Следов — ноль.»
«Выполнено. Пакеты данных уничтожены, сигнатура связи эмулирована под тестовый обмен с архивом в Потсдаме.»
* * *
Ровный голос «Друга» в нейроинтерфейсе прорезал тишину:
«Зафиксированы первые сигналы активности на банковских линиях Швейцарии.»
Голос генерала ворвался в мой диалог с «Другом»:
«Конкретнее.»
«Трафик исходящих сообщений с телетайпа „Wozchod Handelsbank“ увеличился на сорок семь процентов за последние четыре часа. Два новых канала связи активированы вне рабочего времени. Один — через Лозанну, второй — по маршруту на Берн.»
«Время активности?» — уточнил я.
«С двадцати трёх тридцати до нуля сорока по местному. Пакеты данных маскируются под бухгалтерские отчёты. Внутри — шифр старого американского формата, времён 'Лугового проекта».
По связи было слышно как генерал хмыкнул и сто пудов при этом слегка усмехнулся:
«Быстро реагируют. Ещё вчера мы только зашли к ним, а уже проверяют каналы. Похоже, кто-то решил перестраховаться.»
«Или наоборот,» — сказал я. — «Передаёт отчёт туда, где его не ждут.»
«Друг» продолжил с привычной точностью:
«Также зафиксирована попытка подключения к линии внутреннего телекса фонда 'Долголетие». Доступ отклонён. Источник сигнала предположительно из офиса «Wozchod Handelsbank».
«Отлично,» — произнёс генерал, явно уже без улыбки. — «Значит, не зря ставили уши на их сеть.»
Я внес метку в журнал и тихо добавил:
«Сеть реагирует на прикосновение. Теперь можно тянуть нитку, пока не дёрнется.»
«Пусть „Друг“ наблюдает дальше,» — произнес генерал. — «Полные логи, сравнение с аукционами и сертификатами. Если движение повторится — дублировать данные на кубинский зонд.»
«Принято,» — подтвердил «Друг». — «Мониторинг активирован. Следующий отчёт — через восемь часов.»
Мы молчали. По низким облакам скользили огни Гаваны, отражаясь затем а темных окнах. Ночь была предельно спокойной, но под этой тишиной уже гудели цифровые токи — первые признаки того, что кто-то, кроме нас, начал игру.
Генерал произнёс вполголоса:
— Ну что, Костя… кажется, Восход действительно начал восходить.
Я посмотрел на голограмму, где мерцали зелёные линии связи, и ответил так же тихо:
— Главное, чтобы не оказался закатом.
* * *
Тем временем, в здании на Кузнецком мосту…
Полковник ворвался в кабинет без стука, запыхавшийся, держа в одной руке перфоленту телекса.
— Товарищ генерал-лейтенант! Сеть «Горизонт»… только что прошёл несанкционированный вызов. Адресат — председатель. Запрос с линии… ГДРовской резидентуры. Но маршрутизация нестабильная, лог цепляется за внутренние узлы, как будто…
— … как будто это подмена, — закончил за него самый старший из тройки и вскочил с кресла. — А Чебриков сейчас где?
— Отменил вечернее совещание. Сел в свою «Чайку» и выехал. По косвенной информации — в Переделкино. Встреча без сопровождения.
— В… Переделкино? — Генерал-лейтенант перевёл взгляд на остальных. — Он поехал… к Измайлову?
— Да, — подтвердил полковник. — Один. Без охраны. Сказал, личное…
В кабинете наступила мёртвая тишина.
— Вот это уже… шах и мат, — выдохнул один из сидевших.
— Нет, — покачал головой хозяин кабинета. — Это только начало партии.
Он