«И Эмилия, и Дженна, – заключила Иса, приняв более удобную позу, – одного поля ягоды».
Глава тринадцатая
– Он вас донимал? – уловили уши Джесс тихий вопрос.
Его задал Дженне Сол, кивнув в сторону Скотта, который тут же низко наклонился, чтобы выудить из-под сиденья зачахший, порванный экземпляр «Метро».
– Я видел, как он… скажем так, флиртовал с вами. Пока мы ждали полицию. Пока не узнали… – Взгляд Сола устремился на дверь кабины, а затем переметнулся на Джесс. – Ну, пока мы не осознали и не прочувствовали ситуацию во всей полноте.
– Я сама могу с этим справиться, – ответила Дженна с некоторой чопорностью в тоне. – Поверьте мне, я держу все под контролем, – добавила американка, закатив глаза. – За две недели своего пребывания в Лондоне я успела усвоить: ваши мужчины – не принцы из ромкомов, которых я ожидала здесь встретить.
Эмилия отреагировала на ее слова смешком, очень похожим на лай, и Дженна посмотрела на нее с дружеской усмешкой.
Сидевшая через несколько мест от нее Хлоя громко зевнула и, опустив веки, положила голову на плечо Лиама.
– Я просто хочу дать глазам отдохнуть, – заявила она, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я не сплю.
Покосившись на подругу, Лиам ласково улыбнулся. И Джесс поразилась нежной подростковой любви, которую ребята явно питали друг к другу. Первая любовь, на самом деле, самая яркая и вызывает теплые чувства благодаря искренности и трогательности.
Подавив свое желание зевнуть в ответ на заразительный зевок Хлои, Джесс ощутила жжение в глазах от усталости. Шел уже второй час ночи, а она была на ногах с семи утра. Отвезла одну дочку в школу, другую в детский сад, потом заехала в супермаркет, чтобы запастись продуктами на выходные, которые она, естественно, забыла заказать с еженедельной доставкой в понедельник. Затем совершила длительную пробежку, за которой неминуемо последовала прогулка с Хани. А после этого – пока собака довольно похрапывала в углу – взялась за свой пятничный послеобеденный ритуал: генеральную уборку кухни. Когда Джесс работала, она не понимала, чем занимаются весь день неработающие люди – ей хватало семидесяти часов в неделю на детей, домашние обязанности и социальную жизнь. И она даже не представляла, чем можно было заполнить высвободившиеся без работы часы.
Алекс был по профессии художником-мультипликатором. И свои дни он проводил за рисованием иллюстраций к детским книгам, посвященным учебе в школе и внеклассным мероприятиям. Мужу крупно повезло еще на заре карьеры – он начал сотрудничать с автором, ставшим со временем символом детской литературы. И гонорары за эти книги позволяли им воспитывать дочек без денежных трудностей, стеснявших большинство друзей и знакомых Джесс. Они не являлись богачами, но их финансовое положение было достаточно стабильным и благополучным, чтобы в урочное время они смогли продержаться какой-то период без ее дохода. Джесс это понимала, и потому ушла с работы. Но через несколько недель свободы она осознала, что не справлялась со всем, как думала прежде. В погонях за справедливостью по улицам Лондона Джесс не замечала, что ее социальная жизнь отошла на второй план, а порядок в доме не был таким образцовым, каким он виделся раньше ее уставшим или воспаленным от напряжения глазам. А еще она обнаружила, что будничные дни без работы действительно заполняются. И для того, чтобы их заполнить, не требовалось прилагать усилий. Не успевала Джесс перевести дух, а часы уже показывали три пополудни, и ей приходилось поспешно выскакивать за дверь, чтобы очутиться вовремя около школьных ворот. А сегодняшнюю пятничную рутину приправило еще нервное напряжение – в преддверии вечерней встречи. Готовясь к бою, Джесс тщательно отрепетировала тихие ехидные реплики в ответ на колкости, которыми ее грозила засыпать безо всяких усилий Николь. По-другому и быть не могло. Но во время встречи Джесс так и не использовала свои «заготовки». Вместо этого она лишь молча кивала, попивая согревающее вино.
«Я вот что хочу сказать, – заявила Николь, вернувшись от барной стойки и поставив на липкую столешницу два бокала и ведерко со льдом, которое она донесла до столика зажатым под мышкой. Открыв бутылку, Николь, не поскупившись, плеснула в бокалы вина. Быстро схватив свой бокал, Джесс отхлебнула большой глоток, а Николь закрутила крышку на бутылке, поместила ее в ведерко и только после этого выдала: – Ты приняла абсолютно правильное решение, когда уволилась». Джесс ощутила резкую слабость во всем теле: слишком рано в этот вечер они заговорили о ее незадавшейся карьере. «Эта работа не такая простая, ты же понимаешь? – продолжила Николь с таким видом, как будто разъясняла все человеку, далекому от работы в полиции. – Приходится сражаться до последнего. Как говорится, не щадя живота своего – Николь ткнула крепко сжатым кулаком в свой накаченный пресс. – На такое не каждый способен». Должно быть, лицо Джесс непроизвольно отреагировало на последний комментарий, потому что Николь округлила глаза так, как обычно округляла, признавая, что обидела собеседника, но не понимая, чем именно. «Я не говорю, что это плохо! – почти взвизгнула она. – Я имела в виду, что после того, что случилось, это даже хорошо… это просто здорово, что ты осознала свои сильные и слабые стороны. Нам всем не помешало бы это сделать. Мне, например, необходимо научиться расслабляться. – Отпив вина, Николь махнула рукой на Джесс. – Посмотри на себя! Я и представить себе не могу, что бы я делала целый год без работы. А ты – ты полностью изменилась. Ну, правда же? – подкрепила она ухмылку удовлетворенным кивком. – Ты точно приняла правильное решение», – вынесла Николь окончательный вердикт жизни и карьере подруги.
Каждая ее реплика пришлась хлестким ударом хлыста по самолюбию Джесс. Как будто она не боролась с преступностью все прошлые годы (если не лучше, то точно не хуже других), а беспомощно барахталась под бременем своей слабости. Разве не у нее был один из самых высоких показателей раскрываемости в команде? И разве не она стала детективом-инспектором в почти рекордно молодом возрасте – в тридцать два года? Чего Николь, бывшей моложе нее на несколько лет и лишь недавно отметившей тридцать второй день рожденья, даже не светило.
Хотя… размышляя о прошлом, Джесс иногда задавалась вопросом: а не это ли повышение до звания детектива-инспектора стало первым гвоздем в крышку гроба для ее карьеры?
Джесс и Лив присоединились к своей команде в ранге детективов-констеблей и пытались, как могли, играть по правилам «мужского клуба». Обе старались