Если эта Джесс на самом деле была офицером полиции – хотя она не предъявила никаких документов, подтверждающих ее полномочия (и Сол отметил это про себя), – она должна была сначала всех опросить, прежде чем разбрасываться обвинениями. А еще эти люди собирались куда-то пойти. Но он сумел их запугать так, что отбил всякое желание соваться в тоннель хотя бы на ближайшее время, – они действительно оказались в ловушке. И весь круг подозреваемых Джесс, какими бы мотивами она ни руководствовалась – профессиональными или иными, более неожиданными или неблаговидными, – остался там, где ей было нужно.
Почему она решила расследовать это убийство? Почему вдруг передумала и больше не захотела сидеть сложа руки и ждать помощи? Сол подумал и решил: если все пассажиры остались именно там, где ей было нужно, то и она, в свою очередь, осталась там, где было нужно ему. Но если кто-нибудь опять попытается выбраться из тоннеля, вот тогда он и начнет действовать. А пока пусть Джесс продолжает опрашивать пассажиров. Он охотно позволит ей это.
Узнать что-то лишнее о нем Джесс не могла. И потому Сол посчитал, что было бы полезнее разузнать побольше о людях, с которыми ему, возможно, предстояло провести в подземной западне всю ночь. Для чего полезнее – он еще не понял. Но Сол был осторожным человеком и уделял внимание мельчайшим деталям. Подчас, как говорила его покойная жена Линда, в ущерб целостной картине. Но что поделать? Уж таким он был по натуре. И эта одержимость даже самыми незначительными мелочами, способными повлиять на что-то более существенное, сослужила Солу хорошую службу в профессиональной деятельности. Чего нельзя было сказать о личной жизни.
Сол подумал о Ники – там, в Манчестере, – наслаждавшемся студенческой жизнью в университете. Судя по тому, что он видел в Instagram, жизнь Ники была яркой и красочной. О такой жизни для своего сына Сол мог только мечтать. И как же досадно, как же обидно ему было оттого, что он не мог стать ее частью, быть вместе с ним.
Но за последние несколько месяцев Сол предпринял ряд шагов, которые могли их примирить. Во всяком случае, он очень на это надеялся. Ники немного оттаял, и теперь Сол делал то, на что способным себя никогда и не мыслил. Но он делал это для Ники, ради Ники. Пришло время искупить свою вину.
Глава четырнадцатая
Джесс поморгала, прогоняя усталость с глаз, и переключила внимание на Дженну:
– Значит, вы пробыли в Лондоне две недели?
Та невозмутимо кивнула.
– Все так, – выразительно причмокнула на звуке «т» американка.
– А где вы живете?
– В Нью-Йорке. – Дженна сменила положение, угнездившись в углу сиденья, чтобы можно было беспрепятственно прислонить голову к стенке кабины. – В городе Нью-Йорке, – уточнила она, – на Манхэттене.
– Как долго вы планируете оставаться в Лондоне? – поинтересовалась Джесс.
– Еще пару недель, – сопроводила свой ответ неопределенным пожатием плеч опрашиваемая. – А потом, возможно, возьму отпуск, поеду посмотреть на Европу.
– А сейчас вы не в отпуске?
Лоб Дженны наморщился. Похоже, этот вопрос ее уязвил.
– Нет, – подчеркнуто четко выговорила она. – Я здесь по работе.
– Ох, – вложила в возглас искреннее извинение Джесс. – А чем вы занимаетесь?
– У меня есть свой бизнес, – гордо заявила американка. – Я вкладываю в него чертовски много сил. А помимо этого, я вдохновляю… побуждаю других женщин так же усердно трудиться.
Именно такие ответы слышала Джесс в подкастах от инфлюенсеров, пытавшихся растолковать, чем они занимались, и оправдать свой «тяжелый труд». Это не был прямой и ясный ответ, понятный ей.
– А что у вас за бизнес? – уточнила Джесс.
– Ароматические свечи. Горящие по кругу. Вы, должно быть, слышали о таких. – Американка вновь уклончиво повела плечами, и, как ни странно, Джесс действительно о них слышала. Перед глазами всплыли яркие рекламные видео в Instagram, демонстрировавшие свечи с тремя и пятью фитилями с различными (постоянно меняющимися) ароматами. На узорчатых обертках вокруг стеклянных колб красовалась надпись «Горящие по кругу», выведенная тонкими скругленными строчными буквами.
Узоры и запахи, судя по всему, менялись каждые несколько месяцев; ротация новых рекламных роликов происходила с завидным постоянством.
– Слышала, – произнесла Джесс с улыбкой, надеясь этим расположить к себе Дженну. – Правда, я еще не покупала их, но выглядят ваши свечи прелестно.
Собеседница милостиво приняла комплимент.
– Да, мой бизнес тут стремительно расширяется; теперь это мой самый быстрорастущий рынок. Я привлекла здесь гораздо больше дистрибьюторов, нежели в Америке в прошлом году. В конце месяца я планирую провести конференцию, чтобы встретиться со своими потрясающими продавщицами и поблагодарить их за тот размах, который их усилиями получил мой бизнес в Британии. – Эти слова прозвучали так, словно Дженна процитировала заранее заготовленную и заученную речь. Хотя она наверняка готовилась воспользоваться своей заготовкой для интервью прессе – как успешная бизнес-леди, а не потенциальная подозреваемая в убийстве. – Такое мероприятие требует тщательного планирования, – добавила Дженна. – И я хотела приехать на целый месяц, чтобы лично согласовать все вопросы, связанные с местом его проведения, участниками и выступающими.
– И этим вы занимались сегодня?
– Всем помаленьку, – опять уклончиво ответила американка.
– А вы можете рассказать конкретнее?
У Дженны вырвался негромкий досадливый – или раздраженный? – возглас.
– Ну, не знаю… Встала я, наверное, где-то в одиннадцать.
До ушей Джесс донеслось звучное фырканье Эмилии, сидевшей через проход; похоже, Эмилию, вставшую ради своего бизнеса рано утром, разозлило то, что Дженна строила из себя «великую труженицу и при этом так долго валялась в постели. А американка продолжила:
– Я сходила в тренажерный зал, потом выпила в своей комнате смузи. Поделала кое-какие дела, утвердила окончательный дизайн очередного дропа. А затем отправилась в Лондон, чтобы подготовить туристический обзор.
– Что в него вошло?
– Ой, ну какая разница, – в тоне Дженны засквозило уже явное недовольство. – Бонд-стрит, Риджент-стрит, Оксфорд-стрит… магазины и прогулочные маршруты… Я плохо знаю этот город. И точно не могу сказать, где ходила… я просто изучала, осматривала… – Американка на секунду запнулась, а потом добавила, как будто защищаясь: – Я много и усердно работаю, но я также внушаю своим дистрибьюторам не забывать о себе. О себе тоже нужно заботиться.
Эмилия вновь не сдержалась и фыркнула, а Джесс с сомнением оглядела Дженну.
– Вы говорите, что ходили по магазинам, а никаких пакетов с покупками при вас нет.
– Их мне доставили в отель. – Дженна взглянула на нее с жалостью.
– Да, конечно, – ответила Джесс, и ей стало неловко.
Какой