Эмилия с минуту поразмышляла над словами Джесс, а потом округлила глаза и издала смешок отчаяния.
– Как вы все расписали! – проговорила она нарочито легким, насмешливым тоном. – Но зачем мне, черт возьми, понадобилось убивать Дженну?
По лицам попутчиков Джесс поняла, что они все задавались этим вопросом. Мотив Эмилии был последним из сомнений, которые ей потребовалось развеять перед тем, как увязать все поступки Эмилии этой ночью в единую линию предумышленных действий. Но мотив нашелся. Эмилия сама его озвучила перед ними, не способная удержать его в себе. Так что ответ у Джесс был готов:
– Из мести за сестру.
Эмилия
По всему выходило, что Джесс все продумала.
Эмилия закатила бы глаза, если бы не оказалась в такой щекотливой ситуации. А ее все же вывели на чистую воду. И единственное, что она смогла сделать, – это откинуться на спинку сиденья и слегка пожать плечами. Ее взгляд метнулся к Скотту. И когда Эмилия заговорила, ее речь прозвучала изнуренным стоном:
– Не связывайте меня, – сказала женщина. – Я не проявляла жестокости ни к кому из вас.
– Кроме меня, – указала Джесс, приподняв раненую руку, все еще обмотанную толстым шарфом Исы.
– Ну, что поделать, пришлось. – Эмилия не сожалела о том, что ранила Джесс во время второго блэкаута. Да и не знала она в тот момент, что ей под руку – точнее, под нож – подвернулась именно Джесс. Ей просто представилась очередная возможность, чтобы напугать попутчиков и вынудить их выйти из поезда и пойти по тоннелю. И Эмилия повела себя соответственно. Достала аккуратно нож из сапога и сделала выпад. Это сработало. Причем даже лучше, чем Эмилия ожидала: она оказалась в тоннеле именно с тем человеком, который ей был нужен. – Но, – продолжила со вздохом женщина, – это было только средством для достижения цели. А своей цели, которую вы вычислили так умно, – Эмилия вложила в это слово насмешливое презрение, – я уже достигла. И, напав на кого-нибудь из вас сейчас, я не добьюсь ничего, кроме увеличения своего тюремного срока.
Джесс ничего на это не сказала, раздумывая. И Эмилия обвела глазами остальных попутчиков, смотревших на нее с замешательством и неверием. Оставшиеся фонарики опять зажглись, на волне нового развития событий, и все они были направлены прямо на нее.
– Я не понимаю, – первой облекла в слова всеобщее недоумение Иса. – Вы признаете, что совершили эти убийства? Вы реально все это сделали? – Рука девушки взметнулась вверх, указав на темный вагон.
– Электроэнергию отключила не я, – прояснила Эмилия, на этот раз все-таки позволив себе закатить глаза. – Это уже перебор. Люди не устраивают общегородской блэкаут, чтобы с кем-то поквитаться. – Эмилию вдруг охватил игривый настрой. Словно разоблачение принесло ей странную свободу. Покосившись на Ису, женщина добавила: – Уж поверьте настоящей убийце.
Иса невольно сжалась, черты ее лица исказило отвращение, но Эмилия осталась к нему равнодушной. Жуткое напряжение, которое сковывало ее всю ночь, наконец, ослабло. Она сделала свое дело и готова была за это ответить. Эмилия прекрасно понимала, что расплаты не миновать. Зато ей не придется теперь жить в постоянном напряжении, вздрагивая при каждом стуке в дверь и ожидая увидеть на пороге полицию. В какой-то миг этой ночью она даже подумала – а не попытаться ли уговорить Лоуренса переехать в Австралию? Ведь в свое время именно Австралия стала ее любимым убежищем, когда для мужа запахло жареным. И потом… ему тоже не помешало бы начать все с чистого листа. Но теперь необходимость в этом отпала. Эмилия решила: она сознается в преступлении и понесет наказание. Правда, неотвратимая реальность этого наказания, всплывшие перед глазами сцены из художественных сериалов про тюремную жизнь и документальных фильмов о преступниках бросили ее в дрожь. Но Эмилия отбросила на время переживания в сторону и предалась приятному удовлетворению от достигнутого. Потому что Джесс была права только наполовину. Эмилия действительно желала отомстить за Либби. Но ей также хотелось обезглавить дракона, слишком долго кормившегося невинными, наивными и уязвимыми женщинами. Эмилия была уверена: без Дженны Пейс проклятая свечная «империя» рухнет, и ее пленницы обретут свободу, пока не стало слишком поздно. Даже невзирая на то, что для Либби уже было поздно.
Поначалу, когда Либби занялась продажей свечей, Эмилия не придала этому большого значения. После рождения Руби сестра так и не вернулась к своей работе секретарем-референтом – стоимость подъема на ноги двух малолетних детей в Лондоне превышала ее прежнюю зарплату. Боб был менеджером среднего звена по продажам в одной компании, торговавшей садовыми товарами. Его заработок, в понимании Эмилии, был вполне удовлетворительным для достойной жизни одного человека, но совершенно недостаточным для содержания семьи из четырех человек, тем более в Лондоне. Эмилия знала, как туго у них было с деньгами, даже с учетом той помощи, которую им оказывали щедрые родители, хотя Либби с Робом о ней не просили и никогда не жаловались на стесняющие обстоятельства. Так что в желании сестры подзаработать немного карманных денег, чтобы снять финансовый стресс, Эмилия не усмотрела причин для беспокойства. Их мать в девяностые продавала косметику, и это всегда воспринималось нормальным.
А потом, дотошно прокручивая в голове события прошлого, Эмилия поняла, как изменилась сестра незадолго до кончины. Она стала нервной, часто срывалась, отдалилась от семьи – вид измученный, лицо землистое. Но на этот период пришлась подготовка Эмилии к своей свадьбе. И теперь она жалела о том, что погрязла в дурацких деталях – согласовании времени прибытия гостей, их встречи и размещения, выборе закусок для них и поиске итальянского парикмахера, знавшего английский. В этой предсвадебной суете Эмилия упустила из вида множество других предупреждающих знаков – отчаяние Либби поблекло для нее в преддверии такого знаменательного дня в жизни. Они даже повздорили на девичнике из-за рвения Либби: она не только донимала гостий Эмилии просьбами купить те чертовы свечи, но и рьяно агитировала заняться их реализацией. Либби была так щедра к ним в тот уикенд, так старалась продемонстрировать им свое богатство, которого у нее не было. И все ради того, чтобы впечатлить их, доказать, какая классная жизнь ждет любую, кто последует ее примеру и займется продажей свечей. Но, несмотря на роскошные наряды Либби, подруги Эмилии рассмотрели сквозь обманчивую «красивую обертку» ее внутренне