[Маска Тысячи Лиц]
Поглощённые души дают не только силу, не только знания, но и личности. Ты можешь надеть любое из двадцати трёх лиц, стать любой из двадцати трёх на время. Голос, манеры, паттерны мышления — всё меняется. Ты идеальная актриса, играющая роли мёртвых.
Но иногда маски прилипают. Иногда ты снимаешь лицо жертвы и обнаруживаешь, что под ним — другая маска. И ещё одна. И ещё.
Где настоящая Мэй? Была ли она вообще? Есть ли смысл пытаться это вспомнить?
ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:
Тело: Осколок, где плоть — лишь рама для бесконечных отражений. Человеческие привычки — эхо в пустом зале, тень движения, которого не было. Зеркала не живут в тебе — ты сама стала зеркалом, и лишь иллюзия целостности ещё удерживает осколки вместе.
Разум: Зеркальный колодец, куда падают души и никогда не достигают дна, теряя в бесконечности падения разум собственный и питая твой.
Дух: Расколот до прозрачности. Отражает сам себя в тысяче версий, каждая истинна, каждая ложна.
Карма: Преломлена.
Человечность: Отражена в осколках — видна в каждом, не существует ни в одном.
Двое молчали. Слова давно стали роскошью для тех, кто научился общаться взглядами и общим молчанием.
Глава 1
Жрец улыбался. Я видел это даже сквозь пустые глазницы, из которых сочился чёрный дым. Ухмылка, которую не нужно было видеть — я чувствовал её всем своим «Я», в демонической энергии, которая окутывала долину как удавка.
— Добро пожаловать в Пустоту.
Я видел, как ткань бытия трескается, расползается, выворачивается наизнанку. Пространство перестало быть стабильным понятием. Верх стал низом, лево слилось с правом, время текло в обе стороны одновременно.
Мы падали. Или летели. Или стояли на месте, пока вселенная проносилась мимо. Все три варианта были одновременно истинны и ложны.
Тьма. Не чёрного цвета — именно отсутствие света, материи, концепции существования. Пустота в самом прямом смысле слова. Ничто, которое было плотнее любого вещества, тяжелее любой горы, холоднее любого льда.
Я пытался кричать, но звуков не было. Воздуха не существовало. Лёгких не ощущалось. Тело… было ли у меня тело? Я чувствовал себя растянутым на километры и сжатым в точку одновременно.
Пламя внутри взбесилось. Солнечное Пламя, искажённое, неправильное, но всё ещё моё — единственный якорь реальности в этом месте, где не должно было быть ничего. Оно горело, сопротивлялось, отказывалось гаснуть.
Голоса в Горниле кричали. Все двадцать два голоса, все разом, оглушающий хор паники и ужаса. Никогда даже не подозревал, что поглощённые души можно испугать… возможно, они просто знали больше меня.
Клетка Внутреннего Молчания треснула. Глупое описание, бессмысленная — но самая точная аналогия. Пустота давила не только на тело и разум — она давила на саму структуру Горнила, пыталась разорвать связи между душами, вытащить их, рассеять в ничто.
*[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]*
*Пустота не убивает — ей нечем, незачем. Она растворяет. Забирает саму возможность существования, возвращая материю и энергию в изначальное состояние небытия.*
*Твоё тело разлагается на уровне концепции связности. Твой разум теряет целостность. Твои души стремятся вырваться одна за другой.*
*Требуется якорь. Что-то, что удержит тебя собранным, пока Пустота пытается разобрать на части.*
Якорь. Нужен якорь реальности.
Но что может быть якорем в месте, где реальность не существует?
Демоны. Конечно же. В Пустоте должны были быть демоны — это их дом, их родная стихия. Они существовали здесь, значит, существование возможно.
Я активировал Очи, пытаясь проколоть ими тьму. Сначала ничего. Потом — движение, тени внутри тени, формы без чёткости, присутствия без наличия.
Демоны плыли через Пустоту, как рыбы в реке. Малые, слабые первого — второго ранга. Разведчики, патрульные, мусор демонической иерархии. Но живые. Реальные. Якоря.
Потянулся к ближайшему — тварь, похожая на червя с человеческим лицом. Оно почувствовало внимание, развернулось, открыло пасть, полную игольчатых зубов.
Атаковало.
Стрела Мерцающего Пламени вылетела инстинктивно. Золотой свет, неуместный в этой тьме, пронзил червя. Оно взвизгнуло — звук, который не должен существовать в беззвучной Пустоте, не мог существовать — но я слышал его костями, кожей, каждой клеткой.
Энергия поглощена.
Не человеческая душа. Демоническая энергия. Чужая, холодная, полная ненависти к самой концепции жизни.
Горнило взревело, пытаясь отторгнуть её. Демоническая энергия была противоположна Солнечному Пламени, даже искажённому. Они не должны были сосуществовать. Свет и тьма, бытие и небытие, жизнь и смерть. В принципе, эта энергия была противоположна всему.
Но я был в Пустоте. Здесь не действовали обычные правила. Здесь всё было возможно и ничего не имело смысла.
Я заставил Горнило принять добычу. Не как часть хора — она не имела личности, да и души в привычном понимании у демонов не было, даже разум под вопросом — только инстинкты. Но как топливо, как чистую энергию Пустоты, концентрированную, плотную, готовую к использованию.
Пламя потемнело. Золото стало серо-фиолетовым. И я почувствовал… стабильность. Якорь. Связь с реальностью через демона, который был частью Пустоты.
Второй демон. Третий. Четвёртый.
Мэй материализовалась рядом — бледная, дрожащая, еле держащаяся. Её фиолетовые зеркала окружали её защитным коконом, но трещины расползались по поверхности. Она не выдержит долго.
— Атакуй демонов! — заорал я, не уверенный, слышит ли она в этом месте. — Они якоря! Используй их!
Она поняла. Или просто действовала инстинктивно. Фиолетовый клинок выпорхнул из ножен, спутница обрушилась на ближайшего демона — летучую тварь с тремя глазами и костяными крыльями.
Её техники работали. Здесь, в Пустоте, где не должно было работать ничего. Но… она давно уже была демоническим культиватором. Путь Сияющих Душ изначально был выстелен душами, изначально был… собственно, демоническим. Такой себе каннибализм получился.
Демон пал. Душа поглощена. Её аура вспыхнула ярче, стабильнее.
Мы сражались в Пустоте неопределённое время. Секунды растягивались в вечность, часы сжимались в мгновения. Каждый убитый демон становился якорем, связью с существованием, защитой от растворения.
Пятый. Седьмой. Десятый.
Горнило изменялось с каждым поглощением. Золотое пламя уступало серо-фиолетовому свечению. Голоса человеческих душ становились… странными. Сложно описать, нет подходящих слов ни в одном известном языке, да и мыслей не хватает. Но не такими, как были, не такими, как должны быть.
«Холодно,» — шептала безымянная душа, и в её голосе звучал металлический отзвук.
«Пустота… красивая,» — бормотал инквизитор, и это была неправильная мысль для того, кто посвятил жизнь борьбе с демонами.
«Мы меняемся,» — констатировал старейшина Янь спокойно. «Пустота оставляет след. Необратимый.»