Праздник света продолжался ещё минут пять, а потом так же резко прекратился. Снова голубое небо, только теперь вокруг меня простиралось нечто, больше напоминающее раскалённую лаву. Опустив взгляд, увидел под собой такую же чёрно-красную булькающую массу. Сам же я находился на чём-то вроде невидимого стеклянного пола. Очень интересно, но надо отсюда выбираться. Невольно постанывая, сумел встать и, подволакивая раненую ногу, заковылял в сторону ближайшего видимого участка целой земли. Стеклянный пол продолжал защищать меня от раскалённой земли и исчез только тогда, когда через час я добрался до ещё живой земли. Здесь тоже было невероятно жарко, но земля хотя бы не дымилась. Обессилено упав, на какое-то время потерял сознание.
.
Очнулся я уже к ночи, когда ветер, наконец, принёс прохладу. Долго лежал, пытаясь понять где я и что я. Постепенно события дня всплыли в памяти, но вопросов только прибавилось.
Что вообще происходит⁈ Осторожно попробовал нарисовать заклинание. Опять ничего. Как вообще это всё согласуется⁈ В меня спокойно стреляют из арбалета, ранят. Я не могу для собственной защиты создать даже простейшее заклинание, а потом вдруг беру кусочек солнца и швыряю в своих врагов. Потом гуляю над расплавленной землёй по какому-то стеклянному полу. Если это не мой бред, то что⁈
А потом мне в голову пришла мысль, от которой я без всякой помощи подсознания пришёл в ужас. А что, если Хранитель меня обманул, и никакой блокировки нет? Просто я перешёл на какой-то другой уровень, и рисование заклинаний мне просто не нужно! Если уж я мысленным усилием смог взять кусочек солнца и управлять им, то что я ещё смогу? Заклинания теперь уж точно покажутся детской забавой. Сегодня я отбивался от врагов, а если меня ещё кто-нибудь разозлит? Смогу я сдержаться или нет? И что я брошу во врагов следующий раз? От таких мыслей меня заколотило. Проверять свои подозрения резко расхотелось. Теперь я уже сам начал страшиться своих неизвестных способностей.
Потом организм и подсознание сжалились надо мной, и я снова отключился…
.
Меня, конечно, спасли. Правда, только к вечеру следующего дня, когда от жажды и горячечного бреда из-за раны я уже обсуждал сам собой — кому из богов или демонов достанется моя душа. Да и не совсем спасли. После солнечного удара, который я устроил, в пустыне поднялась песчаная буря, и до утра все прятались от летящего песка. А вот с утра к месту боя потянулись любопытствующие. Тут были и те десятки солдат, которые выступали в роли загонщиков на меня. Да ещё невдалеке оказался отряд местных кочевников. Учитывая ужасы бойни, которую братья устроили кочевникам в последние годы, встречи с солдатами были скоротечными и с очевидным результатом. Потом кочевники проехались по краю выжженного пятна и наткнулись на меня. Единственное, чем я их заинтересовал, были мои мечи. Что-что, но трупы людей, умерших от жажды и ран, их совершенно не интересовали. Меня начали обыскивать, и тут я выдал немного стонов. На это им было наплевать, но потом кому-то стало интересно — а почему у меня в ноге стрела? Затем до кого-то дошло, что рана у меня в ноге, а в крови почему-то вся одежда. При этом других трупов вокруг не наблюдалось. И тут им стало любопытно. Резонно решив, что убить меня они могут в любой момент, дали мне немного воды, взвалили как мешок на лошадь и повезли вглубь песков. Следующую неделю я помню плохо. Меня привезли в какой-то лагерь, стрелу удалили, рану обработали. К счастью, обошлось без осложнений. К концу второй недели я уже начал понемногу ходить.
Меня отмыли, забрали все вещи, взамен выдали нечто мешковатое. Место отвели в палатке для рабов военного вождя, отряд которого меня нашёл. Кормили скромно. Особо не стерегли, да и куда я нафиг денусь с раненой ногой, когда дня на три вокруг сплошные пески. Лагерь расположился в оазисе. Кругом шатры, палатки. Уклад жизни очень напоминал жизнь наших кочевников, как их показывают по телеку, так в пустыне ничего нового и не придумаешь. Хоть у нас на Земле, хоть здесь.
Рана подживала быстро. И чем увереннее я начинал ходить, тем острее начинал вставать вопрос — а что дальше? Военный вождь, которого звали Ханкук, интереса ко мне не проявлял. Довольно странно. Зачем тогда было спасать меня и везти к себе? Ждёт когда я окончательно поправлюсь, чтобы решить мою судьбу? Но ни разу со мной не поговорил, только иногда внимательно посмотрит, и всё. Всё моё общение заключалось в нескольких фразах с другими рабами и местным лекарем, Абдасом. И судьба моя начинала вырисовываться довольно неприглядная. Я, конечно, постараюсь сбежать, но и