Ещё месяц прошёл в безделье. Рана затянулась, и я двигался почти свободно, даже начал понемногу тренироваться. От безделья попытался наладить отношения с окружающими, но вокруг меня был как будто круг безмолвия. Даже детей от меня отгоняли. А потом приехали гости, и видимо, не простые. В течение нескольких дней прибыло четыре отряда человек по тридцать, одни воины. Похоже, что-то намечалось. В лагере сразу стало шумновато и тесновато. Когда прибыл четвёртый отряд с каким-то очень важным степняком, поставили новую большую палатку. Судя по суете, начинался какой-то совет. А потом неожиданно пришли и за мной. Я-то им зачем понадобился?
Но когда меня завели в шатёр, сразу понял, что как раз я и являюсь главным героем этой вечеринки. За низеньким столиком сидело шесть человек. Оба вождя племени, Ханкук и Миранос. В центре степняк, приехавший последним, справа от него — ещё трое серьёзных дядей. По периметру шатра расположились с десяток воинов, не сводящих с меня настороженных взглядов. А на столике разложили моё барахлишко. Выстиранная одежда, мелочь из карманов, мечи. А сверху на одежде самое ценное для меня — баронский кулон, королевский амулет и артефакт младшего из братьев. Значит разговор будет серьёзным. Сесть мне не предложили, а несколько минут просто разглядывали. Степнякам я вроде бы ничего не сделал, просто не успел, поэтому стоял почти спокойно. Наконец, старший заговорил. Сбоку тут же подскочил толмач и затараторил на имперском:
— Великий Амунгул спрашивает кто ты.
— Я — барон Мастдай, моя родина королевство Земля, которое очень далеко отсюда. Путешествую для собственного удовольствия.
— Как ты здесь оказался?
— Я путешествовал. В столице, Брутосе, попал в облаву и решил бежать. За мной погнались и ранили. Потом нашли ваши — какой я молодец, мелькнуло в голове. Ни слова вранья, а история получается совершенно другая, похвалил я себя.
Судя по тому, что с меня не сводили взглядов, главное сейчас — не врать.
— Эти вещи твои?
— Да, мои.
— Очень дорогие вещи. Откуда у тебя такие мечи?
— Сделал для меня хороший маг.
— Ты так богат?
— Он сделал для меня бесплатно.
Амунгул поднял баронский кулон.
— Это?
— Это мой родовой знак.
— Это? — Умунгул поднял королевский амулет.
— Нашёл. Можно сказать, что получил по наследству.
— У тебя такие богатые родственники?
— Меня сочли достойным — тут я немного смутился от собственной наглости, и это сразу заметили.
— А это? — Амунгул поднял амулет младшего, и в палатке ощутимо сгустилось напряжение. Но мне этот вопрос, наоборот, показался лёгким.
— Добыл в бою — спокойно ответил я.
С минуту стояла тишина, а потом Амунгул, а за ним и все остальные, стали смеяться. Их прямо корчило от смеха. Вот это я не понял. Вроде, сказал правду.
Наконец, хохот стих. Вытирая слёзы, Амунгул оглядел меня.
— Дерьмо верблюда, вот ты кто! — почти ласково проговорил он — Ты знаешь что это?
— Ну, догадываюсь.
— Он догадывается! — всплеснул руками Амунгул — Ты даже не смог уклониться от стрелы, и пытаешься нас убедить, что смог победить мага, хозяина этого артефакта⁈ Да к нему даже приблизиться было невозможно, не то что победить. Значит ты подкрался к нему подло и тайно?
— Ничего подобного — почти обиделся я — Сначала я убил его солдат, а потом и его самого.
Судьи переглянулись. Потом Амунгул спокойно продолжил:
— Это самое наглое враньё. А владение этим артефактом можно объяснить только одним — он подал какой-то знак, и мне тут же завернули руки, да ещё и стянули верёвками — Ты — младший из братьев. Боги покарали остальных, обрушив на них солнечный ветер, а тебе как-то удалось спастись, и ты решил спрятаться, в надежде, что тебя не узнают. Но само владение этим артефактом выдаёт тебя с головой. И никуда ты теперь не сбежишь и не спрячешься. Вы принесли столько горя нашему народу, что смерть твоя будет очень долгой и очень мучительной. Ты ответишь за всех братьев.
Я был настолько ошарашен подобным поворотом, что только ошалело смотрел на судей. Те подобное поведение восприняли как должное и смотрели на меня уже с удовольствием.
Потом меня отнесли в отдельно стоящую палатку. У входа встала охрана, рядышком устроилась парочка новоприбывших шаманов и начала чего-то бубнить, видимо, сковывая мою предполагаемую магическую силу. А я пытался привести мысли в порядок. Вот уж судьба у меня зигзагами. Недавно я жаловался, что придётся испытать долю раба. Какая же она приятная по сравнению с ролью кровного врага, попавшего на пытки. Что-то мне последнее время явно не везёт. Страха пока не было, но ситуация складывалась не очень радостная.
Следующий день прошёл скучно. Мучить меня пока не стали, видимо, встала проблема выбора лучших пыток. А может, отправили гонцов в другие племена — ведь такой повод для праздника! Верёвки, после некоторых раздумий, с меня сняли, но нацепили цепи на шею и руки. Причина банальная — кормить и поить они меня не собирались, а вот превращать шатёр в туалет не захотели, самим ведь рядом сидеть. Основную часть времени я теперь сидел или лежал, распятый на цепях, прикреплённых к вбитым в землю железным костылям. Такое времяпровождение меня пока устраивало — каждый день спокойствия позволял ноге зажить получше. Чтобы ускорить заживление, стал заниматься статической силовой гимнастикой. Идею прочитал в книжке, вроде бы, про Котовского. Тот тоже сидел в тюрьме и так тренировался в тесной камере. Идея простая — пытаешься согнуть или разогнуть, допустим руку, и сам же пытаешься этому помешать, напрягая другую мышцу. Сначала непривычно, а потом даже приятно. Можно выглядеть неподвижным и тренировать всё тело. Вот этим я и занялся.
Но сутками тренироваться не будешь, и всё острее вставал вопрос — а что дальше? Ответ яснее ясного — бежать. Только вот как? Можно воспользоваться выводом в туалет, замочить охрану, забрать свои вещи, найти лошадь, только ведь эти заразы не отстанут. После того как они уверили себя, что я — «младший», даже мальчишки, которые смогут держать нож, будут стараться меня убить. Да и против стрел я ничего не смогу сделать. Сделают из меня ежа, даже охнуть не успею. Мочить всё племя ночью? От таких