– Не думаете ли вы, уважаемый, что этот старик сможет принести хоть какой-нибудь доход нашему ханству. Это смешно! Он не уплатит и данги, а в зиндане на него одни расходы – накорми, охраняй, и, если помрёт – похорони. И не пришла ли вам в голову мысль при виде этого юного создания рядом со стариком, что девушка с отчаяния может обратиться к ханум? А она, наша всемилостивейшая госпожа, посчитает, что вы обошлись с этими бедняками слишком жестоко.
– Но что же мне делать?
– Предоставьте это дело мне, я всё устрою.
– Буду вам признателен, уважаемый Мухаммад-бек. С остальными я закончил и могу удалиться.
Блюститель базарного порядка с видом умывшего руки человека направился к своему шатру, а Айнур, с волнением наблюдавшая за беседой двух вельмож, едва только базарбаши исчез за шёлковым пологом, бросилась в ноги беку.
– Господин мой! – взмолилась она – Сжальтесь над нами! Завтра же мы уплатим долг, я найду деньги. Поверьте мне, господин, отпустите дедушку, в зиндане он не выдержит и ночи. О! Если вы нам поможете, трое сирот будут неустанно молиться о здоровье вашем и вашей семьи.
Мухаммад-бек, заметно польщённый словами девушки, помог ей подняться, его словно током пронзило, когда он коснулся тела юной прелестницы. Он окинул её опытным взглядом знатока женской красоты. С первого взгляда Айнур могла показаться слишком худой, но его руки убедились в обратном, она, скорей всего, была тонкой кости, и её хрупкость лишь усиливала природную грацию. Невольно на ум приходило сравнение с очаровательным цветком, из тонкого трепещущего стебелька которого выглядывало самое обворожительное личико, какое когда-либо являлось на белый свет. Одежды девушки, старые и поношенные, не оскорбляли юной красоты, и всё же, как отметил про себя Мухаммад-бек, к яркому цвету её каштановых кос и нежной золотистой коже так хорошо подошли бы матово-белоснежные зёрна жемчуга. Увлечённый этой мыслью, он даже потянулся к карману богатого камзола, туда, где в мешочке из чёрного бархата лежало жемчужное ожерелье. Он купил его для младшей жены, но сейчас и не вспомнил о ней. Только потянулся, да вовремя опомнился, хорош же он был бы со своим роскошным подарком около нищей девчонки! Что бы сказали писцы Алима, да и сам базарбаши? Но и упустить девчонку нельзя. Забрать бы её прямо отсюда, что стоит приказать бросить чаровницу поперёк седла и доставить в его дворец? От таких мыслей сладостно заныло в низу живота. Мухаммад-бека прельщало всё новое, он любил менять женщин и не брезговал в этом деле никакими средствами. А что могло быть желанней женщин недоступных, доставленных в золотую клетку против их воли? Они не так быстро прискучивали, как наложницы – их-то бесконечная вереница приедалась так скоро, словно это была одна и та же женщина. В последние годы в его гарем привозили иных красавиц. И он помнил всех до одной! Они проклинали и ненавидели его, сопротивлялись его роскошным подаркам и ласкам с отчаянием диких кошек. Они не понимали, какую страсть разжигают в нём. Бек недолго увлекался ими, но всё это время ему не приходилось скучать. Сорокапятилетний вельможа чувствовал себя молодым волком, который крепкими зубами терзал свою добычу. А незаконная добыча, не принадлежащая ему по праву, раззадоривала ещё больше. Всё это считалось порочным и достойным осуждения для любого доброго мусульманина, но в кругу некоторых блистательных царедворцев подобная жестокость даже поощрялась. Похищаемые женщины были из простого народа, из бедных семей, и с ними едва ли стоило церемониться.
Ах, если б Айнур, которая увидела в этом важном вельможе добросердечного человека, разглядела бы истинное лицо Мухаммад-бека, то с ужасом и отвращением отвергла бы его помощь. Но, увы, Айнур была ещё слишком юна и неопытна, чтобы разбираться в людях, зато мудрые глаза старого гончара приметили преувеличенное внимание бека, и Кари-бабай заподозрил неладное.
– Я попробую вам помочь, – говорил Мухаммад-бек, не отрывая взгляда от Айнур. – Восемь лет назад скончался мой отец, уважаемый всеми человек. Я дал обет каждый год в этот день совершать угодные Всевышнему дела, хотя это и нелегко при должности, которую я занимаю при дворе.
– Вы так великодушны! – воскликнула Айнур. Она уже догадывалась, что дело их разрешится благополучно.
– Мир праху вашего отца, видно, он был человеком достойным и добрым мусульманином, – добавил подошедший ближе Кари-бабай.
– Благодарю за доброе слово, – Мухаммад-бек перевёл, наконец, свой взгляд на гончара.
Грязный старик был неприятен ему, но, если хочешь завоевать доверие прекрасной пери, обрати внимание и на её отвратительного спутника.
– Я – человек долга, служба ждёт меня, позвольте распрощаться с вами. – Бек вынул монету из бархатного, расшитого самоцветами кошеля.
– Эй, писари! – крикнул он. – Сколько должен этот почтенный гончар в каменную чашу?
Мухаммад-бек уплатил необходимую сумму и направился к своему коню. Вскочив в седло, он с внутренним удовлетворением выслушал слова благодарности от старика и Айнур. Бек уже взялся за поводья и как бы невзначай спросил:
– Как ваше имя, уважаемый?
– Моего дедушку зовут Кари-бабай, – опередил старика звонкий голосок Айнур.
– И живёте вы? – ласково улыбнулся ей Мухаммад-бек.
Старик дёрнул Айнур за локоть, но она, движимая благодарностью, с непосредственной искренностью ответила:
– В слободе гончаров, дом в самом конце оврага у старой яблони.
– Что ж, прощайте! – Мухаммад-бек дёрнул поводья и проследовал вперёд, за ним двинулись его верные нукеры.
Один из них подъехал поближе, склонил голову в знак повиновения и выслушал уже привычное:
– Сегодня к ночи доставить в загородный дворец.
– Будет исполнено, господин.
Кари-бабай этих слов не услышал, но от недобрых предчувствий ощутил слабость, он медленно отошёл в сторонку, присел на землю и обхватил голову руками.
– Дедушка! – кинулась к нему Айнур. – Неужели вы не рады вашему избавлению?!
– О-хо-хо! Внученька, ты слишком красива и так наивна, как я могу радоваться этому? Не лучше ли мне посидеть в зиндане?
– Что вы говорите, как можете такое произносить? Господин был так добр к нам.
– Айнур, милая, как думаешь, зачем он спросил, где мы живём?
– Не знаю. Но, может, он хочет сделать ещё одно доброе дело. Вы помните, в прошлом году наша всемилостивейшая госпожа Сююмбика, посетив базар Ташаяк, обратила внимание на бедное платье Зухры-апа. Она расспросила её о жизни, узнала, в каком тяжёлом положении осталась вдова, а вечером прислала ей на дом корзины с разным добром и деньги. С тех пор Зухра-апа оправилась, дела пошли на лад.
– Ты думаешь, внученька, высокопоставленный бек тоже желает нам помочь?
– А почему бы и нет?