— Час? Как ты думаешь, сколько времени нужно, чтобы купить пару игрушек?
Сойер подталкивает меня ещё сильнее, лукаво поджимая губы.
— Речь идет не только о покупке того, что доставляет тебе удовольствие. Речь идет о том, чтобы я узнал, чего ты хочешь, и что возбуждает тебя в постели. Я хочу потратить следующий час на то, чтобы раскрыть все твои фантазии и убедиться, что у нас будет шанс исследовать их, как можно скорее.
Я собираюсь ответить, но он заставляет меня замолчать поцелуем, прежде чем развернуться и провести меня через вход.
— Мистер Брайс, — владелец магазина обходит прилавок и направляется прямо к Сойеру, протягивая руку. — Во — первых, я просто хочу сказать, что я большой поклонник Blades — уже много лет.
Сойер пожимает ему руку, как будто они встретились на деловом ланче, чтобы обсудить ситуацию на фондовом рынке.
— Большое спасибо, — он наклоняется и целует меня в макушку. — Это Коллинз, моя девушка.
Прекрати визжать, Коллинз. Ты непринужденная в этих отношениях, помнишь?
— Спасибо, что предоставили нам магазин на час. Я уверен, вы понимаете, что конфиденциальность для нас действительно важна.
Владелец, которому, должно быть, за сорок, но который явно занимается спортом и хорошо следит за собой, улыбается.
— Не за что. Итак, вам нужен какой — нибудь совет или вы хотели бы побродить в одиночестве?
Взгляд Сойера падает на меня.
— Я соглашусь на всё, что ты захочешь, малышка.
Моё внимание приковано к витрине с игрушками вдоль задней стены.
— Спасибо, но, думаю, мы справимся сами, — отвечаю я, уже направляясь туда.
Сойер следует за мной, тихо смеясь, ничуть не удивленный моей уверенностью.
Когда мы останавливаемся перед вёслами для шлепков, его глаза широко распахиваются.
— Ты когда — нибудь пользовался ими раньше? — спрашиваю я.
Он выбирает коричневую кожаную лопатку, висящую прямо перед нами, и крутит её в руке.
— Ты была бы шокирована, если бы я сказал “да”?
Я не сомневаюсь, что по моему лицу он понял, что я на сто процентов шокирована.
Он наклоняет голову, чтобы быть на одном уровне со мной, его зрачки уже расширились от похотливых мыслей.
— Только потому, что твой первый раз со мной был не таким авантюрным, как тебе бы хотелось, не означает, что у меня нет опыта, который удовлетворит тебя.
Я вся пульсирую, я уже так возбуждена, несмотря на то, что нахожусь в магазине меньше пяти минут.
— Что ты пытаешься мне сказать, Сойер?
Он ухмыляется, весь такой сексуальный и излучающий уверенность, что мне хочется залезть на него прямо здесь и сейчас.
— Думаю, я хочу сказать, что сдерживался с тобой. Я имел в виду именно это, когда сказал, что у меня никогда не было ничего подобного тому, что у меня есть с тобой. У меня были разные возможности понять, что меня на самом деле возбуждает, но в ту секунду, когда ты сказала мне, что тебе понравилось то, что мы делали на капоте моей машины? — он крутит кожаную лопатку в ладони. — Думаю, я влюбился немного сильнее, — он смотрит на меня, его глаза больше не затуманены, а горят. — Расскажи мне всё, что тебе нравится, Коллинз.
Я прикусываю нижнюю губу, мной овладевает жаждущее возбуждение. Возможно, мне не стоит удивляться, учитывая то, как он взял контроль на вечеринке Джека и Кендры.
— Следуй за мной.
Он всё ещё держит лопатку, когда я переплетаю наши пальцы и веду нас на пару рядов влево.
— Я думаю, это было бы пределом моей фантазии, — говорю я, останавливаясь через несколько секунд.
Сойер отпускает мою руку и тянется к распорке.
— Ты хочешь, чтобы я применил это к тебе?
— На нас обоих. Ласкай мою киску, пока я не кончу. С раздвинутыми ногами я буду бессильна остановить тебя, и ты тоже, когда я окажу тебе ответную услугу.
Он закрывает глаза и сглатывает, вероятно, прокручивая в голове сцену.
— Как бы ты хотела, чтобы я тебя дразнил?
Я беру у него распорку и проверяю её максимальное растяжение.
— Что ж, думаю, вот твой ответ. Мне нравится борьба за контроль, и это идеальное снаряжение.
— Чего ещё ты хочешь? — спрашивает он хриплым голосом.
Встав на цыпочки, я тихо говорю.
— Наручники и веревки. Я хочу, чтобы меня связали не только ноги.
— Хм.
— Что? — спрашиваю я.
Я начинаю есть свой сэндвич, пока мы сидим в машине Сойера, пытаясь удовлетворить свои похотливые мысли калориями. Мы закончили с покупками, и вместо того, чтобы трахаться в третьем ряду, как нам обоим хотелось, мы пошли на компромисс и направились в “Chick — fil — A”.
Сойер тянется к моей еде и крадет картошку фри, его глаза прищуриваются, пока он пережевывает её.
— Когда ты в последний раз ел фастфуд?
Он пожимает плечами.
— Без понятия. Чертовски давно, — он ухмыляется. — Ты заставляешь меня совершать плохие поступки, Маккензи.
Сглотнув, он показывает мне свой телефон — сообщение от Эзры, спрашивающего, может ли он поехать домой к другу сегодня вечером на ужин, а мама друга подвезет его домой позже.
Мой парень расплывается в улыбке, когда набирает ответ.
— Я также не могу вспомнить, когда в последний раз мой сын спрашивал разрешения, чтобы потусоваться с кем — нибудь после школы. Он меняется, выходит из своей скорлупы, — он отправляет сообщение и смотрит на меня. — Во многом это из — за тебя — ты ведь знаешь это?
Моё сердце замирает.
— Что ты имеешь в виду?
Сойер берет ещё жаренной картошки, макая её в соус.
— Он становился всё более и более замкнутым, и это начинало меня беспокоить. Он потерял интерес ко всему, кроме видеоигр, и проводил огромную часть своего времени, прячась в своей спальне, — его брови сошлись на переносице. — Он всегда был таким улыбчивым и общительным, очень напоминая мне свою маму. Я не знаю, что изменилось, но мне показалось, что в одночасье он просто перестал получать удовольствие от того, что было у него раньше, например, от игры в баскетбол со своими друзьями по воскресеньям, — он делает паузу, и я не просто вижу эмоции на его лице; я сопереживаю ему. — Я скучал по моему солнечному мальчику.
— А потом появились мотоциклы?
Он мило улыбается мне, заправляя прядь волос мне за ухо.
— А потом появилась ты, Коллинз. Ты повлияла на нас обоих. Ты была права в тот день в ботаническом саду.
Я вспоминаю наше свидание; это было не так уж