– Это все наши тени, – объяснила служанка, склоняясь к Рамону-Алонсо. У нее зуб на зуб не попадал.
– Наши тени? – не понял он.
– В страшное путешествие их отправили, – объяснила она.
– Но куда? – удивился юноша.
– Кто знает? – отозвалась старуха. – Но мы ощущаем их ужас.
– Неужто маг обладает такой властью? – задохнулся юноша.
– Еще бы, – подтвердила старуха. – Он сейчас сидит там над своим ларцом с тенями, достает их одну за одной и с помощью своих жутких заклинаний отсылает гонцами к духам в дальние дали. А тени – они такие: их страдания и ужас передаются и нам.
Рамон-Алонсо дрожал от страха, прежде ему неведомого. Служанка мгновение наблюдала за ним.
– Да-да, верно, – промолвила она, – наши тени уже в пути.
– И далеко ли они от дома? – спросил он, стуча зубами.
– За пределами Земли, – отвечала она.
Юноша не верил ушам своим. Но тут старуху сотряс приступ еще более ужасной дрожи, и он тоже внезапно почувствовал, как озяб.
– Теперь наши тени за пределами путей планет, – объяснила Анемона. – Мне эта стужа знакома. Это космический холод. Да-да, они в космосе. От планет-то тепла исходит немного; самая малость от тех, что покрупнее, и это уже кое-что. Но сейчас наши тени в космосе: мне ли не знать! Они как раз там.
Она поднесла ладони чуть ли не к самому пламени свечки, но ничего не помогало, ведь дрожь, исходящая от затерянных в космосе теней, проникает под кожу и пробирает глубже, чем до костей. Леденеет не только кровь, но сама душа.
Космический холод и благоговейный страх сковали и Рамона-Алонсо.
– А зачем он их туда посылает? – еле слышно прошептал юноша, ибо голос отказывался ему повиноваться.
– Этого мы никогда не узнаем, – отвечала старуха. – Он слишком себе на уме, слишком хитер. Но у него там друзья; он, верно, посылает наши бедные тени к одному из таких – поклониться, и передать послание, и потанцевать перед ним, прежде чем они вернутся обратно в ларец.
– Так они вернутся? – быстро переспросил Рамон-Алонсо.
– О да, – подтвердила старуха, – он их всегда возвращает. Он со своими тенями ни за что не расстанется!
– А что же это за духи? – полюбопытствовал юноша.
– Злые духи, – отвечала служанка.
Они посидели молча еще немного, дрожа всем телом, бледные и измученные, окоченевшие от внеземного холода. И если старое тело служанки легче пробирала дрожь, то юное сердце Рамона-Алонсо словно бы острее чувствовало муки своей тени.
– А еще духи, путешествуя от места к месту, частенько пролетают совсем рядом с Землей, и он высылает им навстречу тени, дабы поприветствовать гостей. Но прямо сейчас бедные наши тени совсем в иных пределах, – промолвила она.
– А зачем он отправляет их так далеко? – спросил он.
– Это все жажда власти, – объяснила она. – Свирепая жестокость. Мне ли не знать, как он злится и досадует; мне ли не знать его привычек! Ему не по душе, что ты разгадал его плутни. На моей памяти он заставлял тени часами танцевать без отдыха, потому что ему казалось, будто я работаю недостаточно прилежно. А я после того с ног валилась от усталости и словно бы постарела на много лет.
Оттого, что у нее вообще достало храбрости заговорить, пока все ее существо сотрясала ужасная дрожь, и не просто заговорить, а поднять голос против безжалостного тирана, во власти которого они оба оказались, на душе у Рамона-Алонсо отчего-то потеплело.
Вскорости служанка промолвила:
– Тени повернули обратно и летят домой.
Они посидели еще немного молча, выжидая. Ужас схлынул, чуть повеяло теплом – еле уловимо, так, что и не согреешься! – и словно бы немного ослабли мучительные оковы внеземного холода. Позаимствовали ли тени это тепло у Юпитера или у самого Солнца, ни Рамон-Алонсо, ни мудрая старуха не знали; но вот наконец служанка откинулась к стене и по ее дряхлому, изборожденному морщинами лицу разлилось умиротворенное спокойствие.
– Тени снова в ларце, – промолвила она.
Рамон-Алонсо резко встал, опустив левую руку на рукоять шпаги, – задрапированный плащом, выглядел он весьма внушительно, даже в смутном полумраке.
– Я отберу у него твою тень, – воскликнул юноша, – дабы не мучил он ее более! А моя останется в ларце, потому что я заключил с чародеем сделку, и еще потому, что мне нужно золото; но твою я тебе верну, и не будет он более ее истязать и терзать.
Рамон-Алонсо уже обещал ей это прежде, и тогда старуха с улыбкой отмахнулась от его слов; но сейчас он говорил с таким жаром, что Анемона видела: если решимость способна свершить задуманное, то дело, считай, сделано. И все-таки она покачала головой.
– У меня есть шпага, – заявил юноша.
Но служанка с жалостью поглядела на юношу.
– У него есть оружие куда более ужасное, – удрученно проговорила она.
При этих словах Рамон-Алонсо осознал, что в мрачном доме гораздо больше ценятся нематериальные сущности, нежели те, с которыми способны управиться люди. Он подумал о заклинании.
– Тогда я открою ларец, когда чародей отлучится, – заявил он. – И ты получишь назад свою тень, а моя останется в ларце.
И снова напомнила ему Анемона, что ларец с тенями не открыть никаким ключом.
– В магической книге я видел заклинание, которое отпирает замок! – рассказал юноша.
– И ты можешь его произнести? – воскликнула служанка.
– Нет, оно на китайском.
А надо сказать, что в те времена во всех испанских владениях не нашлось бы ни одного китайца. Испанские корабли не торговали с китайскими землями. Однако ж Рамон-Алонсо взвесил в уме эту эфемерно слабую надежду – и, повернувшись спиной к ведрам и метлам, задумчиво ушел к себе.
Глава XII
Мирандола требует любовный напиток
Когда на следующий день Рамон-Алонсо появился в кабинете, посвященном магии, чародей его уже ждал.
– У тебя превосходная сильная тень, – похвалил чародей.
Да, тень лежала на полу, черная и четкая, и, поскольку до полудня оставалось еще много часов, столько же, сколько минуло после полудня на момент создания тени, длиной она не уступала тени любого другого человека. Но Рамон-Алонсо не отозвался ни словом. Вместо того он проследовал к своему месту и уселся там в ожидании