— Мы перебили французов у Миравете, — мстительно сказала Тереза.
— Всех? — спросил Хоган.
— По меньшей мере роту, — сказал Шарп, — но этих ублюдков там больше. — Хоган многозначительно кашлянул, и Шарп вспомнил, что не должен оскорблять слух Хилла бранью. — Гораздо больше, — туманно добавил он.
— Гораздо больше? — резко спросил высокий седовласый мужчина в элегантно скроенном красном мундире с желто-коричневыми отворотами.
— Полковник Кадоган, — представил его Хилл, — из семьдесят первого.
Еще один шотландский полк, отметил Шарп, прежде чем кивком головы ответить на вопрос Кадогана.
— По моим прикидкам, сэр, в замке и в паре каменных домов поблизости стоит целый батальон пехоты, — сказал Шарп, — и они возвели там здоровенную херню в виде земляного укрепления с орудийными позициями для защиты строений.
— Здоровенное укрепление? — многозначительно переспросил Хилл, очевидно, во второй раз напоминая Шарпу о своей нелюбви к грубостям.
— Очень здоровенная херня, — с энтузиазмом подхватила Тереза, — высотой в человеческий рост, и ров перед ним.
— И пушки? — спросил Кадоган.
— Шесть двенадцатифунтовок, — сказал Шарп, — и три шестидюймовые гаубицы.
— И без сомнения, все щедро снабжены картечью, — кисло бросил Кадоган.
Никто не проронил ни слова. Все представили себе, как пехота наступает на батарею, которая сметает ее картечью, что вылетает из ствола, словно утиная дробь [31].
— У нас тоже есть пушки, — нарушил молчание Хилл.
— Земляной вал, — ровным голосом произнес Хоган. — Он поглотит наш огонь, сэр.
— Если мы собираемся взять замок Миравете, — сказал Хилл, — это необходимо будет сделать быстро. За один день. — Он вопросительно посмотрел на Шарпа.
— На это уйдет неделя, сэр, — сказал Шарп.
— Полковник Гонсалес не согласен, — резко сказал Кадоган.
— Полковник Гонсалес, сэр?
— Эль Эроэ, — объяснил Хоган.
— Он был здесь, сэр? — теперь удивился Шарп.
— Был. — Хоган оглядел комнату, словно ожидая увидеть Эль Эроэ.
— Он же был здесь минуту назад! Почему его нет с нами? — потребовал Хилл и повернулся к адъютанту. — Разыщите его, Гораций, и попросите к нам присоединиться. — Он снова посмотрел на Шарпа. — Именно полковник Гонсалес сообщил нам о вашей смерти. Он утверждает, что был ее свидетелем.
— Он также сказал, что в Миравете всего две роты французских войск, — добавил Кадоган.
— Миравете выслал две роты против моих людей, сэр, — сказал Шарп. — И в замке было еще полно французов, когда их уцелевшие солдаты вернулись.
— Две роты напали на вас? — спросил Хилл.
— Две, сэр, и одну я отправил обратно, без оружия.
— И без мундиров, — добавила Тереза. — Майор Шарп не позволил мне убить пленных.
— Разумеется, нет! — сказал Хилл.
— И в замке было полно людей, когда рота вернулась, — повторил Шарп. — Подозреваю, там стоит их тридцать девятый линейный, сэр, а у реки расположился шестой полк. И, похоже, в форте Рагуза есть еще и третий батальон, но я не смог разглядеть их номер. У них были какие-то новые вычурные бляхи на киверах.
— Вероятно, с орлом, — сказал Хоган, а затем, обращаясь к озадаченному Хиллу, пояснил: — Они вводят новую бляху для киверов, сэр, довольно витиеватого орла вместо старой ромбовидной.
Хилл нахмурился, глядя на карты, которые были теми же самыми, что Шарп уже видел в Бадахосе.
— Я, признаться, надеялся, что французы не узнают о вашем присутствии, майор Шарп. — В его голосе звучало неодобрение. — А похоже, они были прекрасно осведомлены?
— Так точно, сэр.
— Значит, они предупреждены о нашем интересе, — неодобрительно сказал Кадоган. — И, без сомнения, стягивают подкрепления.
Хилл вздохнул.
— Два форта, замок и «тет-де-пон». — Он уставился на карты. — И сведения по меньшей мере о трех батальонах. Интересно, кто ими командует?
— Некий полковник Обер, сэр, — сказал Шарп.
— Обер? — Хилл посмотрел на Хогана.
— Никогда о нем не слышал, сэр, — ответил Хоган, — из чего следует, что офицер он не выдающийся.
— Это уже благословение, — сказал Хилл, — и по крайней мере полковник Гонсалес уверяет нас, что у старого моста нет никакой крепости.
— О, но она там есть, сэр, — сказал Шарп, — и у них там еще пушки и небольшой отряд пехоты. Я насчитал двадцать четыре мушкета, сэр, и инженеры тоже. Но офицеры-инженеры мертвы.
— Ваша работа?
— Винтовок, — коротко бросил Шарп.
— Отличная работа, мистер Шарп, — радостно сказал человек в зеленом мундире. Шарп узнал капитана Теобальда и ухмыльнулся ему.
— Вы говорите, у старого моста есть артиллерия, — спросил Хилл, — которая может вести анфиладный огонь [32] по любому подразделению штурмующему форт Наполеон?
— Я мог бы захватить это укрепление с дюжиной людей, — сказал Шарп.
— Вы говорите, у моста есть пушки? — раздраженно повторил вопрос генерала полковник Кадоган. — Какого калибра?
— Большие, сэр, — сказал Шарп, зная, что несет дурные вести. — Лейтенант Лав определил их как двадцатичетырехфунтовые.
— Боже правый, — пробормотал кто-то.
— Старые, чугунные, — добавил лейтенант Лав. — Подозреваю, трофейные испанские.
— Помоги нам Бог, — прошептал Кадоган.
— И у них там еще были три старые четырехфунтовки, — бодро сообщил Лав.
— Я думал, они перестали использовать четырехфунтовки, — сказал генерал Хилл.
— Так и есть, сэр, — подтвердил Хоган, — но это не значит, что они не расставили несколько штук по опорным пунктам.
— Полезное орудие, — заметил лейтенант Лав.
— Полезное? — переспросил Хилл.
— Очень мобильное, сэр. Раньше они двигали эти старые четырехфунтовки по полю боя, словно шахматные фигуры. Их новые шестифунтовки тяжелее и не такие поворотливые.
— Четырехфунтовки были полковыми орудиями, — сказал пожилой артиллерийский офицер, имея в виду, что это были легкие пушки, приданные пехотному батальону. — Они были полезны, но пехота жаловалась, что они производили мало шума.
— Мало шума? — с удивлением переспросил Хилл.
— Им хотелось иметь более тяжелые пушки, которые наводили бы ужас на врага одним своим грохотом, — объяснил артиллерист, — поэтому они заменили четырехфунтовки на шестифунтовки, но на складах они у них наверняка остались.
— Меня больше беспокоят двадцатичетырехфунтовки. —