Я лишь кивнула и подняла руку, уходя.
Потому что ровно так он и сделает через два дня.
18 Леджер
Черт. Она отдалялась, и я не мог ее винить.
Наш разговор прошлой ночью до сих пор звучал у меня в голове.
Я не понимал, что со мной происходило. Почему меня так пугают отношения. Я набрал номер Нэн. Когда мне нужно было выговориться, я всегда звонил ей.
— Привет. Если ты звонишь по поводу моего настроения, то сегодня оно куда лучше, — она тихо рассмеялась.
— Помнишь, когда отец ушел, ты надевала свою «шляпу терапевта» и вытаскивала меня из любых ям? — я припарковался у парка и выдохнул.
— Еще бы. Моя шляпа терапевта любимая. На втором месте — моя неприличная шляпа. Что у тебя стряслось?
— Ты ведь до сих пор соблюдаешь врачебную тайну? — спросил я.
— Леджер, ты знаешь, что мне можно доверять. Пока я не начну бояться, что ты можешь причинить себе вред, я унесу любые твои секреты с собой в могилу. Я буду любить тебя, даже если ты вытворяешь глупости.
— Господи. Я же никого не убил, Нэн. Я просто… запутался. Вернуться домой оказалось… сложнее, чем я думал. В голове полно всего.
— Начни сначала.
Я рассказал Нэн о сделке с отцом. О том, как он фактически шантажом вынудил меня согласиться вести Джилли к алтарю. Она слушала молча.
— Ну, как говорят: когда человек показывает, кто он есть, лучше поверить ему сразу. Он все тот же, каким был. А вот ты, мой мальчик… Ты лучше, чем думаешь. Это было большое дело — согласиться на его условия. Я знаю, как тяжело тебе далось то, что он хотел. Но любовь заставляет нас на всякое идти, правда?
— Наверное. Просто хочется, чтобы он ее не подвел. Ну как, черт возьми, они вообще могут отдыхать вместе?
— Это уже не в твоей власти, Леджер. Это ее выбор. А ты сделал свой — согласился работать над его домом, чтобы она получила то, о чем мечтает. Я бы так не поступила, но уважаю, что ты смог. Что пошел на это, чтобы уберечь ее от правды о нем.
— Спасибо.
— Ну? Что там еще творится в твоей толстой голове? Гарольд снова давит, чтобы ты сошелся с Джессикой? Она все пишет? — пару дней назад я уже посвящал Нэн в эту историю.
— Да, это тоже продолжается, но мне плевать. Речь о Чарли.
Повисла долгая пауза.
— О том, как много времени вы проводите вместе? — наконец сказала она.
Я прочистил горло. Все подробности рассказывать не собирался, но совета попросить мог.
— Да. Мы почти каждый день вместе с тех пор, как я приехал. Ну, у нас, понятно, куча дел по свадьбе, но дело не только в этом.
— Да что ты? — по тону я понял, что она улыбается.
— Не надо этих намеков. Представь, что я обычный клиент.
— Ладно. Просто бросается в глаза, что ты всегда так дорожил своим пространством. В отношениях у тебя были сплошные границы. У тебя же с Джессикой было правило «два дня в неделю», да? — она рассмеялась, а я закатил глаза.
— Ну нравится мне свое пространство. Но не с Чарли. Похоже, теперь она пытается выставить границы, потому что понимает, что я скоро уеду, и… мне это не нравится. Я спросил, сможем ли мы… — я снова прочистил горло, чтобы не углубляться в детали, — видеться иногда. Ну, может, раз в несколько месяцев.
— И что она ответила?
— Отказала. Ее можно понять. Чарли хочет все и сразу. Мужа, детей… весь этот приторный хэппи-энд, который в итоге получается меньше чем у половины.
— Циник, — вздохнула она. — Ты сказал, на что готов, а ей этого мало. Это честно.
— То есть как? Все? Мы просто разойдемся и вернемся к своим жизням?
— Разве не этого ты хочешь? — спросила она.
— Да, конечно. Просто… я не ожидал, что мне будет так хорошо рядом с ней. Мне нравилось быть с ней. И дело не только в сексе. Хотя об этом я Нэн говорить не собирался. Ни за что. Я даже принимал эти чертовы ванны с пеной. Я вообще не такой человек. Но меня это почему-то не напрягало. Шарлотта будто понимала меня. Видела мое дерьмо и не отступала. Поддерживала, когда было нужно.
— В этом нет ничего плохого, Леджер. И да — правила можно менять. Если когда-то решил, что хочешь жить так, а не иначе, это не значит, что все высечено в камне.
Я выдохнул.
— Я просто накручиваю себя. Все равно ничего не выйдет. Я вернусь к своей жизни, снова войду в привычный ритм, и она сделает то же самое.
— Не уверена, что это окажется так просто, — сказала она уже серьезно.
— Все будет нормально, Нэн. Спасибо, что выслушала.
— Ты мой особенный парень. Я всегда рядом, мой мальчик.
— Ладно. Люблю тебя. Увидимся вечером на репетиции.
Я завершил звонок и поехал к маме. Джилли должна была вернуться позже сегодня, и мне не терпелось узнать, как прошла их поездка с отцом. В доме стояла тишина, я принял быстрый душ и переоделся. Написал маме, спросил, как прошло свидание, и в ответ получил несколько смайликов с сердцами вместо глаз — похоже, все прошло отлично. Она сказала, что будет дома к пяти, и мы с ней и с Нэн поедем вместе в загородный клуб Хани Маунтин на репетицию.
Я как раз вошел на кухню, чтобы поджарить тосты, когда дверь распахнулась. Лицо моей сестры было красным и распухшим. За ее спиной стоял Гаррет, и его выражение дало мне понять, что дела плохи.
— Леджер Дейн, тебе нечего мне сказать?
— Не знаю. Может, ты расскажешь, что происходит? — я подошел ближе и положил руку ей на плечо. Сердце ухнуло вниз: если она узнала про меня и Шарлотту и так злится, значит, мы крупно влипли.
— Папа и правда дьявол, да? — ее нижняя губа задрожала.
— Думаю, это справедливо. Что он сделал?
— Бренда сказала, что ты делаешь для них проект дома. А я сразу поняла: по доброй воле ты бы никогда на это не пошел, ты же его терпеть не можешь. А еще вспомнила, как он заставил меня звонить тебе с просьбой перезвонить ему — вся эта чушь про больную маму Бренды. Хочешь знать, что, Леджер?
— Что, Джилли-Бин?
— Маме Бренды даже в живых нет! — выкрикнула она, пронеслась по кухне, выдвинула стул и села, закрыв лицо руками.
Я посмотрел на Гаррета,