Будущее его не волнует. Завтрашний день, следующий год, другая жизнь – все это Диогену неинтересно. Только здесь и сейчас и только то, что происходит в сию секунду с его телом. Так что единственное, что важно, – чтобы император подвинулся…
Нужно сохранить эту фразу и думать о ней почаще. Что сейчас мое солнце? И что его заслоняет? А главное: правда ли надо жить, не заботясь об условностях, иерархии, общественных нормах?
Глава 12. Эпикурейский покой
– Как здесь приятно! – шепчет Алиса, едва войдя в Сад.
“Садом” называются частные владения, в которых она только что оказалась. В этом мирном уголке под самым Парфеноном живет философ Эпикур в окружении учеников и друзей, как мужчин, так и женщин. Все делят с ним разговоры, трапезы, правила жизни и сам его дом.
Фея Возражения перенесла Алису в легендарное место, где родились главные идеи эпикурейства: счастье – это отсутствие тревог, и путь к нему лежит через философию, поскольку она способна устранить ввергающие людей в тревогу и несчастье ложные идеи и поскольку дает власть избавиться от безграничных желаний. Живя так, открываешь для себя предельную сладость и полноту бытия, здесь и сейчас.
* * *
Действительно, от самого Сада и его обитателей веет безмятежностью. В воздухе приятная прохлада, к вечеру поднялся легкий ветерок, свет стал мягче, и деревья оберегают собравшихся в тени и покое друзей, пока они беседуют вокруг родника с каменной купелью. Полуобнаженная женщина играет на лире, другая рядом с ней – на флейте. Нежная мелодия не заглушает голосов. В глубине, на столе вдоль стены, стоят пиалы, чтобы пить из фонтана, ячменный хлеб, изюм, оливки.
Алиса понемногу замечает, что людей в Саду куда больше, чем ей сперва показалось. Приглядевшись, она различает полтора, а то и два десятка сидящих на скамьях и лежащих прямо на полу, небольшими компаниями. Седеющий мужчина в белоснежной тоге, вокруг которого больше всего людей – он беседует сразу с шестью или семью, – должно быть, хозяин дома, Эпикур?
– Ну что, поехали! – Фея лихо подхватывает Алису под руку, больно стиснув локоть.
* * *
– Так это ты та юная чужестранка, которая должна была наведаться ко мне? – спрашивает Эпикур при появлении Алисы. – Добро пожаловать в нашу обитель! Ты кажешься совсем юной, но философия не знает возраста. Никогда не поздно и не рано начинать философствовать. Знаешь почему?
– Еще нет…
– Потому что исцеляться от несчастья, становясь счастливым, в любом возрасте впору. И в каждом возрасте занятия философией помогают унять то, что я зову “бурей души”.
– И в чем эта буря проявляется?
– Ах, юная странница, ты задаешь вопрос, на который не обойтись одним ответом! Присядь, и я объясню тебе… Но сперва знай: невозможно найти лекарство от недугов нашего бытия, не зная ничего о мире и природе вещей, потому что все мы – частицы мира…
– Частицы природы? – удивляется Алиса.
– Безусловно, мы – часть природы, – отвечает Эпикур.
– Я тоже так считаю, и мне не терпится вас выслушать!
– В мире существуют лишь атомы и пустота. Все, что окружает нас – деревья, эти камни, – только скопления атомов. И сами мы – тоже такие скопления. Когда мы умрем, они распадутся, и ничего не останется ни от наших чувств, ни от сознания.
– Но останутся атомы?
– Да, верное замечание, юная собеседница! И атомы эти войдут в новые скопления, а то, чем мы были, растворится. Вот почему смерти не нужно бояться. Она – ничто. Пока мы здесь, ее нет. Когда она здесь, нас уже нет. Жизнь и смерть – две отдельные вселенные, которые друг друга исключают. Так что мы никогда не переживаем “смерть” как состояние, событие, какое-то ощущение. Представлять, как ты страдаешь в могиле, как испытываешь что-то после смерти, – полное безумие, абсолютное заблуждение, результат неведения и недостатка размышлений.
– Значит, волноваться нечего?
– Ни малейшего смысла! Вот первая деталь в ответе на твой вопрос о “буре души”. Действительно, именно мысль о том, что в смерти мы будем влачить пугающее, неведомое и жалкое существование, чаще всего волнует человеческий дух, поднимая волны тревог. На самом же деле там ничего нет! Кто же боится того, чего нет? Это абсурдно. Видишь, нет ни единой причины трястись из-за смерти. Для нас существует лишь жизнь! Смерти бояться не надо, и богов, кстати, тоже…
– Вы считаете, что боги существуют?
– Не просто считаю, а убежден. Боги – такие же скопления атомов, только неизменные. Их тела не умирают, и потому они живут вечно. Но до нас им нет совершенно никакого дела. Чем там люди занимаются или не занимаются, все их заслуги и проступки – все это богов ни капли не волнует. Вот почему бояться их кары или надеяться на награду столь же абсурдно, как тревожиться о том, что будет после смерти.
– А страх перед богами тоже подпитывает ту “бурю души”?
– Конечно! Мои поздравления! У тебя проницательный ум, и ты быстро схватываешь. Боязнь богов, их кары, опасения не угодить им, беспокойство о том, чтобы угадать их желания, – тревоги эти обыкновенно клубятся в человеческой душе. Все они беспочвенны, однако волнуют дух и мешают жить в покое. Развеивая эти заблуждения, философия помогает унять бурю и скользить дальше, к безмятежному морю.
– И когда же достигнешь этой безмятежности?
– После еще двух шагов. Со страхом смерти покончено, с боязнью богов – тоже, осталось избавиться от безграничных желаний, из-за которых мы постоянно стремимся к ненужному и излишнему, отдаляясь от радости жить. Нашему телу немного надо, чтобы быть в покое. Чуть-чуть еды, чтобы заглушить голод, воды – утолить жажду, сухое место, где можно поспать, когда клонит в сон… Чтобы быть в довольстве, ничего другого и не нужно, а все это находится без труда! Но дух наш всегда мечтает о большем. Ему хочется нового, изысканного, утонченного. Вместо куска хлеба с горстью оливок, чего довольно, чтобы насладиться сытостью, мы начинаем вожделеть сложные блюда, редкую снедь с необычными вкусами, так что уже не можем удовлетвориться обычной едой. То же и со сном: моему телу достаточно простой и чистой постели, но если дух хочет дворцов с бессчетными комнатами… ему всегда будет мало!
Алиса думает, каким безумным показался бы Эпикуру ее собственный мир необузданного потребления: все новые нужды, искусственные желания, сфабрикованные удовольствия… А еще замечает, что они с друзьями точно так же стремятся к умеренности и сдержанности, им будет полезно перенять кое-какие идеи этого