Алиса задумчиво молчит.
Дневник Алисы
Мне явно нужен компас. То есть такой, который в голове. Мне нравится спокойствие Эпикура. И как только я к нему привязываюсь, приходит Фея и все ломает. Она бывает резковата. Но главная беда, что она не ошибается. Одного покоя мало. Действовать тоже нужно. Биться, а не прятаться от всего.
И еще пора вернуться к разговору о природе. Чтобы спасти ее, сегодня просто необходимо бороться. Но я уже слышу, как Фея возражает: “А из чего, в сущности, состоит эта идея природы? Из звезд? Трав и деревьев? Океана, неба и гор? Всего живого, зверей?” Думаю, все это в нее входит, но в каком порядке? Хорошо бы разобраться с этим получше. Я жду. Временами все спутывается. А потом озаряется. И так далее.
Что взять за девиз?
“Ведь все, что мы делаем, мы делаем затем, чтобы не иметь ни боли, ни тревоги”
Покончить со всякой болью и неудобствами, как телесными, так и духовными, – хороший подход к жизни, по крайней мере, хорошая цель. Столько суеверий смущают и внушают нам тревогу, столько желаний мучают, так что очень ценно уметь их заглушить или отбросить. Но хватит ли этого? Достаточно ли для счастья убрать все плохое? Разве оно лишь в отсутствии бед? Разве не нужно что-то еще?
Глава 13. В гостях у Марка Аврелия, философа и императора
– Брр, – дрожит Алиса, – как тут холодно!
– Хуже всего переносится влажность, – замечает Фея, – здесь она от реки и из-за постоянных дождей.
– Зачем мы сюда пришли?
– Нанести визит императору!
– Ого… Страной Идей правит император?
– Нет, в Стране Идей нет правителя. Но случается, что человек, правящий огромной империей, по совместительству философ. И он – тот самый случай.
– Как его зовут?
– Марк Аврелий, правитель Римской империи. Он из стоиков.
– И что это значит?
– Потерпи немного. Он согласился нас принять. Пойдем в его палатку.
– Император живет в палатке?
– Уже несколько месяцев, поскольку командует римскими легионами, защищая Империю от народов, которые пытаются ее завоевать. Потому-то мы и здесь. На том берегу, у леса, разбит лагерь противника, его войска пришли с севера. А с этой стороны – римские позиции. Видишь часовых?
– В тех будочках наверху?
– Тише! Не так громко, а то нас заметят!
Фея хмурится, Алиса бурчит что-то под нос, но потом улыбается, как бы молча извиняясь. И не перестает при этом дрожать…
– Если позволите уточнить, – говорит Кенгуру, – мы в сто семьдесят втором году нашей эры, уже несколько лет Римская империя подвергается многочисленным набегам воинственных северных народов. Они называют себя маркоманнами, квадами, наристами, языгами и пришли с территорий, где сегодня расположены Германия, Венгрия, Словакия. Они хотят завоевать земли и обосноваться на них, и это храбрые воины. Империя пытается отстоять свои границы, но успела проиграть несколько сражений, пока император Марк Аврелий не взял все в свои руки. Мы на берегу реки Гранус, которая сегодня называется Грон и протекает в Словакии. Это приток Дуная, пересекающий горные леса. Марк Аврелий командует здесь римскими войсками – таков удел императора. А по ночам записывает свои мысли – удел философа.
– Он как будто не похож на обычных императоров, – замечает Алиса.
– Безусловно, – соглашается Фея. – Первым своим указом он обязал натягивать под акробатами веревочную сеть, чтобы они не гибли, когда падают.
– Класс! – восклицает Алиса.
– И это не все! – прибавляет Кенгуру. – Чтобы не поднимать налоги из-за военных расходов, он месяцами распродавал вещи из своих дворцов: ковры, золотые вазы, драгоценные камни…
– А еще?
– Он не любит бои гладиаторов – жестокое зрелище, которое римляне обожают. Но так как обязан на них присутствовать, то использует это время для чтения, заметок, встреч…
– И?..
– Можно перечислять долго. Он утверждает, что нужно жить в согласии с природой и уважать других.
– Мне уже нравится этот философ-император! – говорит Алиса. – Продолжай, Кенгуру, мне интересно, а…
– Прошу прощения, – перебивает Фея. – Спасибо, Ведока, но достаточно, иначе мы опоздаем. Вы с Мышами остаетесь здесь. Укройтесь вон под тем кустом – и ни звука! Ждите нас, мы вернемся за вами как можно скорее.
– Это еще почему? – спрашивает Умная Мышь.
– На официальный прием с животными нельзя, – сухо отвечает Фея.
– Долой дискриминацию! – цедит сквозь зубки Безумная Мышь.
Но Алиса с Феей уже уходят.
На подступах к римскому лагерю Алису поражает царящий здесь строгий порядок. Все чистое, ровное, как по линеечке. Лес вырубили на широком квадрате земли, потом обнесли лагерь забором и установили деревянные башенки для часовых. Посередине, в окружении стражников, стоящих через каждые два метра, разбит шатер.
– Как будто цирк-шапито, к нам в прошлом году приезжал! – говорит Алиса Фее. – Тут, правда, не такой цветной.
– Это и есть палатка императора!
– Впечатляет… – Алиса разглядывает дворец из тяжелой прочной ткани, защищенный от порывов ветра толстыми кожами.
Навстречу им выходит легионер преторианской гвардии в сверкающих доспехах. Фея протягивает ему свиток. Он разворачивает его, пробегает глазами, затем ведет их к Марку Аврелию.
Внутри просторного шатра, заполненного коврами, креслами, статуэтками, император ходит взад-вперед перед исполинским столом. Жестом он приветствует их и приглашает сесть. Марк Аврелий невысок. Кудрявые волосы с легкой проседью, борода тоже. Алиса отмечает его мягкий взгляд и улыбку, скромную, но выражающую уверенность. В нем чувствуется удивительная простота.
– Слушаю вас, – говорит он без обиняков.
К счастью, пока они брели через холодный лес, Алиса успела подготовить первый вопрос.
– Как можно быть одновременно императором и философом?
– Отчего же нет? Мир – как оркестр. Каждый ведет в нем свою партию и должен стараться сыграть как можно лучше. Один – стражник, другой – конник, третий – кузнец, булочник или сапожник. Важно не наше занятие, а насколько хорошо, с каким старанием, усердием, терпеливостью мы делаем свое дело. Мне выпала роль управлять. Это полезно и даже необходимо. И важно не мое честолюбие или слава, а то, чтобы Империя работала исправно, законы соблюдались, границы оставались прочны.
Я не выбирал этой роли. Но решил, что буду играть ее насколько могу хорошо. Мы не отвечаем за свое рождение, семью, образование. Но можем выбирать, как всем этим распорядиться.
Минуту Марк Аврелий молчит, продолжая