Дневник Алисы
“Голая” правда, реальность “как она есть” – что все это значит? Разве можно смотреть на мир, как-то вырвавшись из своей головы, или мы все-таки смотрим на него только собственными глазами, с собственными впечатлениями и особой точкой зрения?
Что взять за девиз?
“…я предпочел следовать правде не воображаемой, а действительной”
Действительность не всегда работает так, как нам кажется. За лицевой стороной прячется непонятный механизм. Но у нас есть свои представления, и мы думаем, что знаем. И может так выйти, что это наше знание – ложный, искаженный, ошибочный взгляд на вещи.
Эта фраза призывает нас отказаться от готовых представлений и попытаться понять, как на самом деле работает мир. Это призыв к трезвости. Совет проверить изнанку, заглянуть за кулисы. Сначала, если честно, страх пересиливал. Я боялась лишиться того, к чему привыкла, знакомых убеждений, надежд. Правде не всегда приятно смотреть в лицо.
Но Фея привела еще одно возражение: откуда мне знать, что эта “действительная правда”, которую я якобы открою, не окажется очередным плодом воображения?
С Феей страшно тягаться…
Глава 26. Наука торжествует, технологии идут вперед
Возращение на ракету вышло бурное. Сразу по прибытии Мыши получили взбучку от Феи. Нет, они не могут вот так отправляться одни, не предупредив, не подавая никаких сигналов! Обрубать связь недопустимо! Они наплевали на безопасность, нарушили правила! Подвергли Алису угрозе, оставив ее без надзора!
Фея кричит, жестикулирует, брызжет слюной. Мыши заслуживают строжайших санкций! Она доложит Белой Королеве! Такое халатное отношение им с лап не сойдет! Сестрички, видите ли, разобиделись, решили, будто их не замечают! И удумали мстить! Бунтовщицами заделались! Еще чего не хватало!
Кенгуру робко улыбается. Фея кипятится не впервые, и это всегда его забавляет. К тому же, видя, что с Алисой все в порядке, ему вдвойне хочется улыбаться. Не то чтобы он сильно тревожился – он знает, что Мыши куда ответственнее, чем говорит Фея. Но ему не нравится, что они обокрали его и заняли его место. Давать справки – его задача, разве нет?
Алисе понятен гнев Феи, тем более раз Мыши ничего не говорили ей ни до, ни во время путешествия. Но с другой стороны, она сгущает краски. Никто же из-за них не умер. Алиса вовсе не жалеет об этой петле во времена гуманизма. Кое-что полезное она вынесла. Нужно будет предложить Фее почитать Монтеня, ей явно не помешает.
– Все, беру командование на себя! – кричит Фея. – Мыши, проведете недельку с Чеширским котом, послужит вам уроком!
“Странное наказание…” – думает Алиса. Она вспоминает кота, который может весь исчезнуть, а улыбку оставить. Когда-то, когда мама читала ей “Алису в Стране чудес”, он был ее любимым персонажем. Она все время думала, как же улыбка может не исчезать, когда само лицо уже исчезло.
– Ведока, держи свои карточки! Алиса, твой шлем! Отправляемся дальше. Курс на Италию и Нидерланды! Все объяснения – пока будем снижаться. Все, вперед, бегом!
Алиса нехотя повинуется. Ей надоело, что надо всех слушаться, что ее возят, водят, а самой ничего делать не дают.
– Что у нас по плану? – спрашивает Алиса у Кенгуру, пока идет спуск.
– Цифры, числа, уравнения, выводы… Рождение точных наук, математической физики.
– Ну и скука! – вздыхает Алиса, никогда не любившая ни алгебру, ни геометрию.
– Наоборот, тебе должно быть интересно! Речь ведь вообще-то пойдет о природе и о великой перемене, которая случилась тогда в ее восприятии. Иначе бы никогда не дошло до того, что тебя беспокоит.
Ведока на миг собирается с мыслями и пускается в объяснения, которые Алиса боится прервать.
– Чтобы показать суть того переворота, я прочитаю тебе отрывок из книги астронома и физика Галилео Галилея, вышедшей в 1623 году. В трактате, озаглавленном “Пробирщик” (Il Saggiatore), тот, кого мы зовем Галилеем, пишет: “Философия (заметь: он подразумевает знания, науку, потому что в его время философия и наука – синонимы) написана в той величественной Книге (я имею в виду Вселенную), которая всегда открыта нашему взору, но читать ее может лишь тот, кто сначала освоит язык и научится понимать знаки, которыми она начертана. Написана же она на языке математики” [19].
Нужно всмотреться в эти слова повнимательнее, потому что в них сказано все: Вселенная похожа на книгу, мы можем ее прочесть, если выучим нужный язык, и язык этот – математика. Иначе говоря, всему, что мы наблюдаем в природе, соответствуют свои алгебраические формулы, уравнения, логические законы. Скажем, восход и закат, фазы Луны, времена года, если речь о природе Земли. А для космоса – периоды обращения планет, движение звезд и галактик.
Для нас это банальные вещи, потому что мы учились на четыре века позже Галилея, когда эти положения стали очевидностью. Но до него ничего подобного нет.
Еще с Античности было принято считать, что мир состоит из качеств, веществ, мест, а не цифр и абстрактных законов. Все наблюдаемое объясняли, не прибегая к математике. Так, земной мир имел “верх” и “низ”, и все в нем по природе своей делилось на “тяжелое” и “легкое”. Почему дым идет вверх? Потому что легкий и стремится к положенному ему месту “наверху”. Почему брошенный камень падает? Чтобы вернуться к себе, “вниз”. Такие объяснения проистекали из аристотелевской физики. Это античное учение строилось не на математике. До Галилея никто не думал, что весь мир можно просчитать. Полагали, что стрела или мяч может пролететь то чуть дальше, то чуть ближе, даже при одинаковых условиях. Земной мир был, так сказать, приблизительным. Никому не приходило в голову, что геометрическое пространство и пространство природное могут быть полностью уподоблены друг другу.
Для Галилея же они совпадают. Любое место во Вселенной теперь определяется не его особыми свойствами, а исключительно координатами, которые, в свою очередь, зависят от выбранной точки отсчета. Находится ли интересующее нас на Земле, Луне или Марсе, неважно, главное – цифры, по которым можно определить его местоположение. Земля не отличается от неба. Вселенная – это однородная действительность, которую можно прочесть, пользуясь одним и тем же “алфавитом” из цифр.
В сфере идей последствия такой революции колоссальные. Разумеется, проявляются они не сразу. Но, накапливаясь от поколения к поколению, они преобразуют все.
В первую очередь представления о мире. Наука станет утверждать, что в точности знает, как устроена действительность. Особенности наших ощущений, впечатлений,