– Приехали! – кричит Фея.
* * *
Дом стоит на опушке, в стороне от деревни, и он совсем крохотный. Рядом с кухней располагается мастерская, где Спиноза шлифует стекла. Это тесная комнатушка, которую почти целиком занимает верстак, увешанный тонким инструментом. Дальше идет такая же узкая каморка, где он пишет, внутри стол и несколько книжных полок. Обстановка скудная, но в безупречном порядке. Спит Спиноза в мансарде наверху.
Войдя, Алиса сразу же улавливает стойкий запах капусты. На огне варится суп. Философ пока в мастерской. Одежда на нем черная, местами припорошенная белой стекольной пылью. Услышав Алисины шаги, он поднимает голову. У него бездонные черные глаза, смуглое лицо, длинные волосы. Похоже, он не удивлен появлением посетительницы.
– Чем могу служить? – осведомляется он, отряхивая рукав.
– Надеюсь, я вам не помешала. Я пришла из-за ваших идей. Я пытаюсь понять, как мне жить, как распоряжаться свободой, и мне сказали, что вы можете в этом помочь…
Спиноза внимательно смотрит на Алису. Он как будто раздумывает, не шутка ли это. Мелькнувшая улыбка сменяется серьезностью. Он встает и жестом приглашает Алису пройти в комнату, где пишет. Места в ней так мало, что ей приходится усесться на маленький деревянный табурет сбоку от стола.
– Если я не ослышался, – уточняет философ, – вы сказали: “Я пытаюсь понять, как мне жить, как распоряжаться свободой…” Или нет?
– Все верно!
– И для вас это не разные вопросы? Иными словами, вы имели в виду: “Я пытаюсь понять, как жить, то есть как распоряжаться свободой”?
– Именно так.
– Этого я и боялся… Думаю, я могу вам помочь, хоть мой ответ и может показаться вам грубым. Он прост: чтобы жить, избавьтесь для начала от вашей идеи свободы! Вижу, что вы находите это странным. Позвольте, я уточню. Чтобы по-настоящему что-то понять, нужно понять его причины. Когда вам чего-нибудь хочется, когда вы делаете выбор, вы не знаете настоящих причин, которые заставляют вас выбирать, как и тех, что побуждают вас желать того, а не другого. Однако ничто не происходит беспричинно. Все предопределено. Совершенно свободного выбора не существует в принципе. Это лишь иллюзия, морок, химера. Если бы причиной ваших решений действительно была ваша свобода, то ей пришлось бы… быть причиной самой себе! А это невозможно. За вашими выборами и решениями стоят причины органической, нравственной, политической природы… но вам неизвестны определяющие вас причины, и из-за этого неведения вы думаете, будто свободны! Представьте пьяного, который рассказывает все секреты, о которых хотел бы молчать. Говорить его побуждает спиртное, но он не осознает этого, и ему кажется, что он делится секретами по собственному, свободному желанию. Или представьте дитя, которое хочет материнского молока. Желает этого, безусловно, его тело, но дитя не знает о том и потому может вообразить, что пить молоко – это его выбор, результат его свободы. Свободы нет ни в чем, но мы считаем себя свободными! Из этого проистекает множество недопониманий, отчего весь мир, так сказать, вывернут наизнанку. Считая себя свободной, вы думаете, будто в ответе, будто виноваты в том, что поступили именно так, вы морально судите свои и чужие действия, заключаете, что на одних вина, а другие невинны… но все это ошибка! Чтобы жить, первое, что нужно сделать, – выпутаться из сетей таких заблуждений. Пока что это самое большее – и лучшее, – что я могу вам ответить. А меня ждет работа. И прошу извинить меня, если это прозвучало грубо.
* * *
Когда Алиса выходит после разговора, вопросов у нее больше, чем ответов. Мы не свободны? И ничего не решаем? Добро и зло иллюзорны? Чем больше она думает об этом, шагая прочь от дома философа, тем меньше понимает.
Кенгуру чувствует, что она озадачена и даже немного потеряна. Он был к этому готов.
– Не требуется ли вашему величеству помощь? – спрашивает он, открывая ей дверцу кареты.
– Очень даже! Никак не могу понять его концепцию…
– Неудивительно, моя повелительница, ведь она – одна из самых тонких и, возможно, самых необычных во всей философии…
– Так объясни же, повелитель карточек!
Ведока тронут тем, как Алиса его назвала. Он немного жеманничает, уточняет, что изложит лишь самую суть, и устраивается на скамье с конспектами в руках. К счастью, дорога почти без колдобин, а лошади смирные.
– Чтобы все стало на свои места, надо начать с ключевой для его философии идеи, которая все представляет в новом свете. Она заключена в трех латинских словах.
– Почему латинских?
– Спиноза пишет свою “Этику” на латыни, в то время это международный язык ученых. Вот те три слова: Deus sive Natura, или “Бог, то есть Природа”. Спиноза отождествляет одно с другим. Природа и Бог – синонимы. Он порывает с предыдущими традициями, в которых Бог всегда понимался как чистый дух, отдельный от мира. С идеей Бога-вселенной, которую разрабатывает Спиноза, Бог становится материальным, физическим, космическим. Все – в Боге: и галактики, и вон то поле тюльпанов справа, и тянущие карету лошади, и наши собственные тела, мысли, как тела и мысли всех людей, с начала времен…
Необычность этой концепции в том, что ее можно прочесть двояко. Можно думать, что он пишет это в пику религиозным представлениям о Боге, как своего рода нападку на Его могущество, на духовную сущность. Но возможен и другой взгляд, потому что “оприродить” Бога – это одновременно обожествить Природу. Материальное уже не заслуживает презрения. В каждой травинке, в самой скромной вещице – бесконечность.
– А что свобода? – спрашивает Алиса. – Как она связана с тем “Богом-Природой”?
Чтобы сосредоточиться, Кенгуру закрывает глаза.
– Обычно мир физический и мир духовный противопоставляют. В физическом все складывается несвободно, без воли и намерений: вода в океане испаряется под действием солнца, образуются облака, потом идет дождь. Вода не принимает решение испариться, облака не выбирают возникнуть, дождь не имеет цели пролиться. В духовном же мире, как считается, все иначе: человек якобы обладает свободой воли, имеет намерения, выстраивает планы, и Бог делает то же самое. Если же Бог равен Природе, то такая схема перестает работать. И нужно сделать соответствующие выводы. Нужно допустить, что свободная воля – выдумка. У Бога-Природы нет свободной воли, вообще никакой воли нет! А значит, и у человека тоже, раз он лишь часть этого целого. По сути, согласно Спинозе, все, что касается нашего духа и чувств, происходит с такой же неотвратимостью, как в случае облаков с дождем. Понимаешь, что из этого